Магическое перо

Макганн Ойзин

— Если что-нибудь пропало, мадам, мы вернемся. Будьте уверены!

— Почему бы вам не отправиться на всамделишную войну, вместо того чтобы воевать с беззащитными рыбаками? Или встретиться лицом к лицу с настоящими воинами вам не по зубам?

Улм побагровел от ярости. Казалось, он вот-вот ее ударит. Однако, передумав, он сделал знак остальным, и они зашагали прочь.

— Эй, вы! — крикнула вдогонку миссис Моффет. — А как же мой муж? Неужели вы так и бросите его без помощи?

— Позовите кузнеца или плотника, сударыня, — ухмыльнулся Улм. — Они помогут. Это,

я думаю, не займет у них много времени. А пока поразмыслите о том, стоит ли грубить норанскому воину.

Проводив солдат гневным взглядом, миссис Моффет позволила себе всхлипнуть только после того, как негодяи исчезли из виду.

— Что случилось, дорогая? Из-за чего весь этот ужас? — спросила ее любопытная подруга-соседка, прибежавшая на шум.

— Позови плотника, — сказала миссис Моффет. — Они ушли, пригвоздив ногу мужа к полу. И еще позови лекаря! Муж ужасно страдает. Наверное, сломана кость.

Соседка кивнула и побежала за помощью. Возле дома уже собралась небольшая толпа. Миссис Моффет поспешила к мужу. Бедняга едва не терял сознание от боли. Женщина поцеловала его, прижавшись к нему заплаканным лицом, и притянула к себе, чтобы он мог опереться на нее.

— И что им так понадобилось в этих записках? — простонал рыбак. — Что такого важного в них могло быть?

— Понятия не имею, милый, — вздохнула жена, не зная, как его утешить. — Потерпи! Скоро подоспеет помощь.

— Что за люди эти норанцы? — пробормотал рыбак. — Как они могут быть такими жестокими?

Глава 11

ВУСКИД И ЛЮДИ-ПСЫ

Хруча разбудило женское пение. Открыв глаза, он изумленно оглядывался по сторонам. Как он попал в эту просторную и богато обставленную комнату?

Лучи утреннего солнца весело сверкали в окнах сквозь разноцветные витражи. Протерев заспанные глаза, ученый наконец вспомнил обо всем, что с ним произошло накануне.

В компании с самим верховным правителем он направлялся в Норанью. На ночь они остановились в замке-крепости, именовавшейся Табанарком. В жизни Хруч не видывал подобной роскоши. Огромная мягкая постель, в которой хотелось нежиться сутки напролет…

Однако ученого чрезвычайно заинтересовало женское пение — откуда оно доносилось? Такое печальное, но такое вдохновенное. Прекрасные голоса.

Спрыгнув с постели и сбросив ночную рубашку, Хруч поспешно оделся. Выходя из комнаты, он вспомнил о каучуковом деревце в горшке, которое оставил на тумбочке у постели. Вернувшись и прихватив его с собой, он первым делом поставил горшок на прежнее место в холле и лишь затем отправился искать место, откуда доносилось чудесное пение.

Когда он спустился на первый этаж, пение стихло. Хруч замер на месте. Было бы жаль так и не взглянуть на тех, кто так чудесно пел. Однако пение возобновилось. На этот раз мелодия была более веселой. Ученый пошел по коридору на звук голосов и оказался в просторной гостиной.

В золоченом бархатном кресле восседал Рак-Эк-Наймен. Склонив голову набок, правитель внимал пению двух юных девушек и женщины постарше, вероятно их матери.

Девушки

и женщина стояли перед пышным веером, который плавно вибрировал в такт их голосам. Это был особый веер. Нижний его конец был закреплен на каком-то устройстве, состоящем из множества шестеренок, рычажков и колесиков, которые приводили в движение изогнутый кронштейн с самопишущим пером. Метроном отсчитывал темп, а перо со специальной резиновой трубочкой, подающей чернила, оставляло на пергаменте какие-то значки. Приглядевшись получше, Хруч понял, что это не что иное, как обыкновенные ноты. Замечательный аппарат записывал ноты прямо во время пения.

Когда песня закончилась, Рак-Эк-Наймен повернулся к молодому ботанику:

— Доброе утро, Шешил! Как спалось?

— Благодарю вас, ваше превосходительство! Спал как убитый.

— Хозяйки этого прекрасного дома милостиво согласились исполнить для меня несколько местных песен. По-моему, это большая несправедливость, что столько музыкального таланта и красоты выпало на долю всего лишь одной семьи, как вы считаете?

Польщенные монаршей похвалой, певицы зарделись от удовольствия. Мать девушек низко поклонилась Шешилу:

— Надеюсь, вам у нас понравится, сударь.

— Спасибо, сударыня, — ответил тот. — Никогда еще я не встречал такого радушного и теплого приема.

— А что вы скажете о моем новом оборудовании, Шешил? — поинтересовался Рак-Эк-Наймен, кивая на диковинное самопишущее устройство. — Блестящее изобретение! Оно не может записывать слова, но зато различает каждую ноту! Впрочем, певицы любезно согласились собственноручно вписать тексты песен. Видите ли, я коллекционирую музыку. Мне приходится много путешествовать, и повсюду я собираю песни… Кстати, о путешествиях. Скоро нам снова придется трогаться в путь. Повар уже приготовил завтрак. Прежде чем мы отправимся, нам не мешает подкрепиться.

— Прошу вас, сударь, — делая реверанс, сказала одна из девушек и взяла Хруча под руку.

Ученого провели в столовую и усадили за стол, за которым легко могли уместиться две дюжины гостей. На другом конце стола, сервированного тяжелым столовым серебром и фарфоровой посудой ручной работы, восседал верховный правитель. По правую руку располагались аккуратные стопки вышитых салфеток. Двое слуг подавали кушанья, при одном взгляде на которые у Хруча потекли слюнки. На блюдах оказались разные сорта хлеба, масло, сыр, колбасы, ломтики ветчины, яичница, грибы, копченая рыба и свежие томаты.

Завтрак отнял немало времени. Правитель заверил Хруча, что торопиться некуда. Делая себе бутерброд, ученый почувствовал под ногами какие-то вибрации и рокот — такие же он ощущал вчера вечером. Заметив его беспокойство, правитель улыбнулся.

— После завтрака мы поднимемся на крышу, и вы все поймете, — сказал он.

Когда с утренней трапезой было покончено, они проследовали в башню и поднялись на самый верх. По всему периметру крепостной стены развевались государственные флаги. Окинув взглядом окрестности, Хруч с изумлением обнаружил, что замок-крепость находится на самой середине огромного озера.