Магическое перо

Макганн Ойзин

Пробираясь по роще горчичных деревьев, Эмос обратил внимание на толпу крестьян, человек пятьдесят, не меньше, собиравших горчичные шишки. Крестьяне набивали ими мешки, а мешки грузили в фургон. За работой надзирали норанские солдаты. Такой массовый сбор горчичных шишек показался Эмосу странным. Один фургон, доверху груженный шишками, отъехал, и его место тут же занял другой. Работа не прекращалась ни на минуту.

Немного погодя Эмос наткнулся на плакучую иву, под которой отдыхали беглецы. Следы указывали на то, что, пока Локрин ходил за водой, Дрейгар

повздорил с ученым и едва не придушил беднягу, прижав к дереву. Пройдя еще немного, мьюнанин обнаружил, что следы разделились. Дрейгар и садовник развернулись и взяли курс на север, остальные отправились на юг.

Близился вечер.

Эмос присел, чтобы спокойно обдумать ситуацию. Что у парсинанина на уме? Что побудило его принять такое странное решение — оставить детей? Дрейгар был человеком долга, и только какие-то чрезвычайные обстоятельства могли заставить его расстаться с Локрином и Тайей. Скорее всего, речь шла о жизни и смерти. Ответ напрашивался сам собой: Дрейгар узнал о каких-то зловещих планах норанцев. Уж не затевает ли Норанья войну?

Перед Эмосом встал нелегкий выбор: или отправиться вдогонку за Дрейгаром и ботаником и получить ответы на свои вопросы, или повернуть на юг в поисках племянницы и племянника.

Привалившись спиной к стволу дерева, мьюнанин устало закрыл глаза. С одной стороны, Рак-Эк-Наймен славился своим дьявольским коварством. Под его предводительством не было проиграно еще ни одно сражение. Прежде чем вступить в битву, он взвешивал все за и против и ввязывался в войну лишь в том случае, когда победа была гарантирована. С другой стороны, маловероятно, что войну хотят развязать браскианцы или картранцы. По крайней мере, Рак-Эк-Наймен никогда не сделает первого шага, если не будет уверен, что ему удастся сокрушить обоих противников разом. В настоящее время все его усилия обращены на исследование Мути и морских водорослей…

Эмос покачал головой и рывком поднялся на ноги. Слишком много загадок! Как бы то ни было, прежде всего он обязан позаботиться о Локрине и Тайе.

Понимая, что с наступлением ночи идти по следу будет значительно труднее, мьюнанин не стал медлить и отправился на юг — за племянником и племянницей. Они двигались в сторону Бродфана. Еще немного — и он их догонит!

Оглянувшись, Эмос вздрогнул от неожиданности, почувствовав на висках холодный пот. На другом конце поля замелькали огни. Это не могли быть крестьяне. Это норанские солдаты, вооружившись фонарями, снова напали на след беглецов. Они направлялись прямо к нему.

Как можно быстрее Эмос принялся заметать следы. Затем, изменив форму собственных ступней, мьюнанин стал прокладывать фальшивый след, который должен был отвести солдат от дороги на Бродфан. Убедившись, что ему удалось искусно запутать следы, он сложил магические инструменты в дорожную сумку и снова двинулся на юг. Пусть теперь норанцы поломают голову, попробуют отгадать, куда девались беглецы!

* * *

Расставшись с Дрейгаром и Хручом на перепутье двух дорог, Джил, Локрин и Тайя взяли курс на

юг и с самого вечера шагали без устали. Все это время дети пытались убедить девушку вернуться.

— Но ведь мы могли бы им помочь! — восклицал Локрин. — Мы способны проникать туда, куда им ни за что не пробраться. Мы можем изменять внешность и отлично маскироваться!

— Вопрос закрыт, и спорить не о чем, — твердо заявила Джил. — Я должна отвести вас к вашему дяде. Вот и все.

— Но ведь вы тоже хотели идти с ними. Нас не обманешь! — не отставала Тайя. — Вы беспокоитесь за Шешила.

— Я уже сказала, что не собираюсь с вами спорить. Приберегите свое красноречие до другого случая.

— Просто вы испугались Дрейгара! Да он совсем не страшный, честное слово, — продолжала девочка. — Конечно, с виду он ужасный и все такое, но внутри не очень уж строгий.

— В душе он добряк, — поддержал Локрин.

— Только вид на себя напускает.

— Он и мухи не обидит!

— Ничуть не боюсь я вашего Дрейгара! — проворчала девушка. — Просто это действительно совсем не детское дело, чтобы вас в него впутывать.

— Да ведь мы уже впутались! — взмолилась Тайя.

— И кого вы называете детьми? — возмутился Локрин. — Мне уже тринадцать с половиной лет!

Но Джил лишь покачала головой и продолжала шагать вперед. Была глухая ночь, и дорога была едва различима. Безлунное небо, слившееся с линией горизонта, казалось одной непроглядной массой. Чтобы не сбиться с дороги и не свалиться в канаву, путники старались ориентироваться по чуть поблескивающим придорожным лужам. А чтобы не терять детей из виду, Джил пустила своих подопечных впереди себя. Но это помогало мало: в темноте маленьких мьюнан было почти не видно. Судя по всему, они нарочно изменили окраску, чтобы сделаться как можно более темными и удрать при первой же возможности.

Впереди на холме заблистали огни и послышался рокот двигателя.

— Скорее в сторону! — воскликнула Джил, и все трое нырнули в кусты.

Огни приближались. Девушка разглядела трактор, который скрежетал шестью коваными колесами по дорожному гравию. Громко стучали цилиндры двигателя. Несмотря на производимый шум, трактор двигался крайне медленно. Проползая мимо, он осветил фарами окружающее пространство, и Джил оглянулась, чтобы посмотреть, где Локрин и Тайя. Но дети как сквозь землю провалились.

Дождавшись, пока трактор отъедет на безопасное расстояние, девушка выбежала из укрытия и принялась звать детей. Ответа не последовало. Она обыскала все вокруг. Даже щелкала огнивом. Но все оказалось напрасно. Тогда она замерла на месте и прислушалась. Ни шороха. Дети спрятались в кустах и не издавали ни звука.

— Прекрасно! — громко сказала Джил. — Если вы решили поиграть в прятки, давайте поиграем. Я могу подождать. Вы отлично прячетесь, но, как только двинетесь с места, я это сразу услышу и поймаю вас! Если вам не жаль времени, я готова ждать хоть до утра… Даже если меня саму схватят норанцы. Тогда уж вы точно сможете идти на все четыре стороны…