Магия сдвигается
Шрифт:
— Точно.
Два месяца назад мой отец решил объявить Атланту своим владением. Я попыталась остановить его столь же драматичным образом. Он знал, что делал, я — нет, и в итоге я случайно заявила права на город вместо него. Я все еще не совсем понимала, как именно работало то притязание, но, по-видимому, оно означало, что я взяла на себя опеку над городом, и теперь безопасность Атланты была моей зоной ответственности. Теоретически, магия города должна была питать меня и облегчать мне работу, но я понятия не имела, как именно это работает. До сих пор я не чувствовала никакой разницы.
— Но все же, я слышала, что тебя повысили. Разве у тебя не завелись лакеи, чтобы выполнять твои приказы?
Вампир
— Я думала, ты будешь счастлив, — сказала я. — Ты хотел стать большой шишкой.
— Да, но теперь мне приходится иметь дело с тобой. Он говорил со мной лично.
Он сказал «он» с таким почтением, которое могло означать только Роланда, моего отца.
— Он считает, что ты, возможно, не решишься убить меня из-за нашего совместного опыта, — продолжил Гастек. — Что делает меня уникальным специалистом, способным руководить Племенем на твоей территории.
Показ того, как я была напугана тем, что у меня есть территория, сильно запятнала бы мой авторитет городского стража.
— Я обязан сотрудничать с тобой. Значит, в духе сотрудничества, я сообщаю тебе, что наши патрули засекли большую группу упырей, движущихся к городу.
Упыри были плохой новостью. Они следовали той же общей схеме заражения, инкубации и трансформации, что вампиры и оборотни, но до сих пор никому не удалось выяснить, что на самом деле превращало их в упырей. Они были умны, сверхъестественно быстры и злобны, и они питались человеческой падалью. В отличие от вампиров, на которых они чем-то походили, упыри сохранили часть своей прежней индивидуальности и способности рассуждать, и они быстро поняли, что лучший способ добыть человеческую падаль — это зарезать несколько человек и оставить трупы гнить, пока их тела не разложатся достаточно, чтобы их можно было употреблять в пищу. Они путешествовали группами, по три-пять человек, и нападали на изолированные небольшие поселения.
— Насколько большую?
— Тридцать с лишним, — сказал Гастек.
Это была не группа, это была чертова орда. Я никогда не слышала о такой большой стае упырей.
— В какую сторону они движутся?
— К старому Лоуренсвилльскому шоссе. У тебя есть около получаса, прежде чем они войдут в Нортлейк. Желаю удачи.
Вампир скрылся в ночи.
Несколько десятилетий назад Нортлейк был бы всего в нескольких минутах езды. Теперь между мной и этой частью города лежал лабиринт руин. Наш мир пострадал от магических волн. Они начались без предупреждения несколько десятилетий назад в результате вызванного магией апокалипсиса под названием Сдвиг. Когда магия наводнила наш мир, она не брала пленных. Она отключила электричество, сбросила с неба самолеты и разрушила высотные здания. Она смыла асфальт с дорог и породила монстров. Затем, без предупреждения, магия исчезала, и все наши устройства и оружие снова заработали.
Город уменьшился после Сдвига, после того, как первая магическая волна вызвала катастрофические разрушения. Люди в большом количестве искали убежища, и большинство пригородов вдоль старого Лоуренсвилльского шоссе стояли заброшенными. В Такере было несколько изолированных сообществ, но люди, поселившиеся там, знали, чего ожидать от подпитываемой магией дикой природы, и группе упырей было бы трудно уничтожить их. Зачем сходить с ума, если менее чем в пяти милях вниз по дороге Нортлейк отмечал внешнюю границу города? Это был густонаселенный район, заполненный пригородными домами и окаймленный несколькими сторожевыми вышками вдоль десятифутового забора, увенчанного колючей проволокой. Стражники могли справиться с несколькими упырями, но с тридцатью быстро приближающимися, вряд ли. Упыри в считанные секунды перелезут через забор, перебьют
Никакой помощи со стороны властей не будет. К тому времени, как я найду работающий телефон и смогу убедить полицию, что группа упырей в шесть раз больше обычного размера движется к Атланте, Нортлейк превратится в шведский стол для упырей, которым можно будет лакомиться достаточно долго.
Огромная темная фигура промчалась надо мной по крышам и перепрыгнула промежуток между двумя зданиями. Звездный свет поймал его на секунду, от чего замерло сердце, осветив мощный мускулистый торс, четыре массивные лапы и темно-серую гриву. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Словно сама ночь открыла пасть и выплюнула доисторического монстра, порожденного человеческим страхом и голодным звериным рычанием, эхом, отдающимся в темноте. Я видела его всего мгновение, но образ запечатлелся в моем сознании, словно высеченный в камне. Мое нутро мгновенно осознало, что он хищник, а я добыча. Я знала его уже три года, но инстинктивная реакция срабатывала до сих пор.
Зверь приземлился, повернул на север и исчез в ночи, направляясь к Нортлейку.
Вместо того, чтобы бежать прочь так быстро, как только могу (как сделал бы любой здравомыслящий человек), я подтолкнула Обнимашку, торопя ее за ним, пока она не перешла на галоп. Никто не позволит своему жениху сражаться в одиночку с ордой упырей. Не бывать тому.
***
ПЕРЕДО МНОЙ ПРЕДСТАЛО пустое пространство Лоуренсвилльского шоссе. Дорога здесь проходила через пологий холм, и каменные стены сдерживали склон с обеих сторон. Я остановилась у подножия холма, как раз перед тем, как оно превращалось в огромное, совершенно ровное поле. Такое же хорошее место, как и любое другое, чтобы занять позицию.
Я медленно стала разминать шею, сначала в одну сторону, потом в другую. Я оставила Обнимашку привязанной к дереву в полумиле отсюда. Обычно упыри не проявляли к ней никакого интереса, но от нее пахло мной, и один из них мог попытаться разорвать ей шею просто назло.
Луна выкатилась из-за облаков, освещая поля. Ночное небо было невероятно далеким, звезды казались бриллиантами в его ледяной высоте. Налетел холодный ветерок, теребя мою одежду и косу. Было начало марта, и наступление весны было внезапным и теплым, но по ночам зима все еще обнажала свои клыки.
В последний раз, когда я выбиралась так далеко от города, я была консортом Стаи, крупнейшей организации оборотней на Юге. Теперь это в прошлом. С тридцатью упырями было бы тяжело без поддержки. К счастью, у меня была самая лучшая поддержка в городе.
Когда я заявила права на Атланту, притязание создало границу. Я чувствовала ее в пятидесяти футах перед собой, невидимая демаркационная линия. Мне раньше следовало пойти осмотреть границу, но я была занята, пытаясь отделиться от Стаи, обустраивая новый дом и надрывая задницу на работе, потому что, в конце концов, наши сбережения закончатся… Но притворства, что притязания не было, не принесло мне никакой пользы.
Я сосредоточилась на движении вдалеке. Что-то приближалось, горизонт слегка рябил. Несколько вдохов, и рябь распалась на отдельные фигуры, бегущие странной скачущей походкой, опираясь на руки, как гориллы, но полностью не переходящие на бег четвероногих.
Ух, ты, как много упырей!
Итак, начнем. Я потянулась к мечу за спиной и вытащила «Саррат» из ножен. Матовое, почти белое лезвие отразило слабый лунный свет. Острый, как бритва, клинок представлял собой нечто среднее между прямым мечом и традиционной саблей, с небольшим изгибом, что делало его превосходным как для рубящих, так и для колющих ударов. «Саррат» был быстрым, легким и гибким, и ему предстояла адская тренировка.