Магма

Синицын Олег Геннадьевич

На Рю-де-Миди Жене показалось, что он очутился в средневековом европейском городе. С обеих сторон над узкими улочками нависали невысокие двух-, трехэтажные дома с остроконечными крышами. Он прошелся по улице, посидел за столиком уличного кафе, проглотив пять гамбургеров, выпив кофе и на десерт насладившись куском бисквитного торта.

Недалеко от пересечения Рю-де-Миди с Рю-де-Ченс Женя снял номер в небольшом семейном отеле. Комната была узкой, с высоким стрельчатым окном и низкой дверью, кровать застелена белоснежной простыней. Жене очень

понравился строгий порядок в комнате, он даже смирился с тем, что его ноги не помещались на кровати.

Измотанный перелетами и сменой часовых поясов, Куз­нецов быстро заснул. Ночь пролетела незаметно.

Он проснулся от солнечных лучей, бьющих через занавески на окнах. Наручные часы показывали десять утра. По местному времени. Вчера он перевел стрелки на два часа назад – Брюссель находился от Гринвича в следующем часовом поясе. Минут пятнадцать он лежал, закинув руки за голову, что-то обдумывая. Затем встал, почистил зубы и, не завтракая, вышел из номера. Путь его лежал к бульвару Императора, откуда начинался квартал Гранд Саблон.

Он купил билет в Королевский музей истории и искусств и некоторое время погулял по залам античного мира, рассматривая экспонаты. После этого он нашел отдел Древнего Египта, совмещенный с отделом Древней Индии, и очень внимательно осмотрел представленные древности. «Солнце» он не нашел. Женя еще раз тщательно осмотрел экспонаты, чувствуя, как его прошибает холодный пот. «Солнца» не было. Придя к выводу, что дальнейшие поиски – бессмысленная трата времени, Кузнецов подошел к смотрителю музея.

– Здравствуйте, мадам, – поздоровался он.

– Доброе утро, мсье, – ответила смотритель на приличном английском.

– Я представитель Британского музея. Я ищу вот этот экспонат, – сказал он, доставая из кармана ксерокопию «солнца» из каталога Мигранова.

Вежливо улыбаясь, смотритель нацепила на нос очки и внимательно посмотрела на ксерокопию.

– Боюсь, я не могу вам помочь, мсье. У нас нет такого экспоната.

– Это фотография из каталога вашего музея 1955 года. У вас ведь не пропадали экспонаты?

– Нет, мсье.

– И вы не передаете экспонаты другим музеям?

– Ну, как вам сказать. Бывает и такое. А знаете что! Поговорите с доктором Элеонорой Граббс. Она занимается исследованием экспонатов, у нее большие знания по истории музея.

Женя поблагодарил экскурсовода и, попросив проводить его к доктору Граббс, получил доступ в служебное помещение. В отличие от высоких и просторных залов Королевского музея служебные коридоры были тесными и узкими. Кузнецов и смотритель спустились на этаж ниже, женщина указала Кузнецову нужную дверь и оставила его. Женя толкнул дверь и вошел в комнату.

Комната оказалась небольшой, возле стен высились два книжных шкафа. Судя по переплетам, некоторые фолианты были весьма древними. Посередине комнаты стоял широкий стол, на котором молодая женщина лет двадцати семи – двадцати восьми (очевидно, доктор Граббс) изучала огромную каменную таблицу. Волосы доктора

были собраны на затылке в пучок, на носу сидели большие очки в роговой оправе. Она одета была в длинный свитер, доходящий почти до колен, джинсы и кроссовки.

Женя закрыл за собой дверь. От щелчка замка доктор Граббс вздрогнула и обернулась.

– Прошу прощения, – произнес Кузнецов. – Надеюсь, мадам говорит по-английски?

Ее светло-серые глаза в растерянности забегали, а аккуратно очерченные губы приоткрылись. Похоже, он ее на­пугал. Чтобы смягчить обстановку, Женя улыбнулся.

– Да, я говорю по-английски, – ответила она. – Что вам угодно?

Женя достал из кармана ксерокопию и, подойдя ближе, показал ей.

– Это «солнце», найденное в 1902 году в Западном Пенджабе на полуострове Индостан графом де ля Бергом, значится в каталоге вашего музея за 1955 год. Однако, обойдя экспонаты, я не смог обнаружить «солнце». Более того, смотритель музея заявила, что никогда не видела данной вещи.

Доктор Граббс поморщилась и еще раз посмотрела на ксерокопию. Женя внимательно следил за ней.

– Я тоже что-то не припомню этого экспоната. Можно поинтересоваться, зачем он вам нужен?

– Видите ли, мадам... – Женя сделал паузу, стараясь сконцентрироваться и не допустить ошибок. – Мое имя – Жорж де ля Берг. Я потомок того де ля Берга, который нашел это «солнце».

Удивление в глазах доктора Граббс было настолько искренним, что Кузнецов понял – документов для удостоверения личности графа де ля Берга предъявлять не придется.

– Моя семья последние пятьдесят лет прожила в Англии, поэтому я почти не говорю по-французски. Мой бедный отец скончался от рака два месяца назад. Перед тем как отправиться в мир иной, он оставил письмо, доставшееся ему от моего прадеда. После смерти отца я вскрыл письмо и обнаружил там завещание. В нем было сказано, что если в двадцатом столетии семью де ля Бергов будут преследовать финансовые трудности, он разрешает отсудить у Королевского музея истории золотое «солнце», найденное им в Индии и отданное музею в долг. Мой отец вложил все деньги семьи в акции угольных компаний. К сожалению, многие шахты закрылись, компании лопнули. Отец умер, а я остался без денег. Чтобы хоть как-то поддержать семью, я бы хотел вернуть эту реликвию. Ведь в письме ясно сказано, что вещь отдана музею в долг.

Элеонора Граббс посмотрела на него из-под своих роговых очков.

– И что же вы хотите?

– Прежде чем представлять дело в суд, я хотел бы найти «солнце».

– Я попытаюсь помочь вам, – с долей участия в голосе ответила она.

– Я был бы вам очень признателен!

– Можно еще раз взглянуть на ксерокопию?

– Пожалуйста.

Она положила ксерокопию на стол поверх каменной таблицы под мощный свет матовой лампы. Затем откуда-то из-под стола доктор Граббс достала большое увеличительное стекло. При его помощи она тщательно исследовала ксерокопию.