Макиавелли
Шрифт:
МАКИАВЕЛЛИ. Куры пытаются тебя убить?
СИРО. Нисколько в этом не сомневаюсь, господин. Как только я вхожу в курятник, они сразу бегут ко мне.
МАКИАВЕЛЛИ. Разумеется, они бегут к тебе, идиот. Они голодные.
СИРО. Об этом и речь, господин. Я боюсь, что они меня съедят.
МАКИАВЕЛЛИ. Куры тебя съедят только в том случае, если я тебе задушу и перемолю в куриную еду. Я так и сделаю, если ты сейчас же не накормишь кур, а потом не найдешь людей, которые помогут тебе срубить те деревья.
СИРО. Просто жалко рубить
МАКИАВЕЛЛИ. Едва ли мы сумеем вернуться туда до зимы. И будь уверен, здесь мне нравится не больше твоего.
СИРО. Но зимой здесь холодно, господин.
МАКИАВЕЛЛИ. И будет еще холоднее, если не удастся затопить камин. Так что бери топор и сруби эти чертовы деревья, пока твой толстый зад не удостоился нескольких крепких пинков. В чем вообще проблема?
СИРО. Вы действительно злы на эти деревья, господин.
МАКИАВЕЛЛИ. Не зол я на эти деревья. Я злюсь на тебя, ленивого, глупого и совершенно бесполезного. Злюсь, что придется еще одну зиму провести в этой забытой Богом дыре. Злюсь, что меня, верно прослужившего городу столько лет, бросили в тюрьму, как обыкновенного преступника, растянули на дыбе, словно кусок теплого сыра, а потом отправили жить среди свиней, кур и людей, которые верят в волшебные рощи и наложенные на них заклятия. Я злюсь, потому что мне не осталось ничего другого, кроме как кормить этих чертовых кур. Я злюсь, потому что у меня была власть, и я ее потерял. И теперь в моей власти только одно – срубить эти чертовы деревья. Так и будет. Ты понял?
СИРО. Да, господин. Я понял, господин. И возможно, мы сможем избежать наложенного заклятья, если я извинюсь перед деревьями, прежде чем начну их рубить.
МАКИАВЕЛЛИ. Извинишься перед деревьями? Ты хочешь извиниться перед деревьями?
СИРО. Мясник сказал, что таков здешний обычай. На случай, если у каждого дерева есть душа.
МАКИАВЕЛЛИ. И ты думаешь, что деревья поймут тебя, когда ты будешь перед ними извиняться?
СИРО. В той же степени, в какой я понимаю деревья, господин.
МАКИАВЕЛЛИ. Хорошо. Здравого смысла в этом ничуть не меньше, чем во всем остальном, что сейчас происходит со мной. Иди. Приступай.
СИРО. Да, господин.
МАКИАВЕЛЛИ. Но сначала накорми кур.
СИРО. Да, господин.
МАКИАВЕЛЛИ. Постой.
СИРО. Да, господин?
МАКИАВЕЛЛИ. Что с моими рубашками?
СИРО. Вашими рубашками?
МАКИАВЕЛЛИ. Ты забрал мои рубашки у прачки?
СИРО. Нет, господин. Они все еще у нее.
МАКИАВЕЛЛИ. Прошла не одна неделя. У меня осталась одна чистая рубашка. Что она с ними делает? Ест?
СИРО. Не знаю, господин. Но мы не хотим сердить ее. Мясник говорит, что она – ведьма.
МАКИАВЕЛЛИ. Ведьма? Ты отдал все мои рубашки ведьме?
СИРО. Другой прачки я здесь не нашел, господин. На этой неделе заходил к ней трижды. Всякий раз она говорит – приходи завтра. И, честно говоря,
МАКИАВЕЛЛИ. Ты боишься старухи. Ты боишься хлева. Ты боишься всего и вся, кроме меня.
СИРО. Нет, я боюсь и вас, господин. Если хотите, я сейчас же пойду к ней и…
МАКИАВЕЛЛИ. За рубашками я схожу сам. Ты кормишь кур и берешь топор. Ясно?
СИРО. Отлично, господин. Но будьте осторожны.
МАКИАВЕЛЛИ. Сиро, если ты сможешь управиться с курами-людоедами, то я как-нибудь разберусь со старухой-прачкой.
СИРО. Хорошо, господин. Но не смотрите ей в глаза. И не спускайтесь в ее подвал. Мясник говорит, что в ее подвале живет дьявол. (Сиро поворачивается, чтобы уйти).
МАКИАВЕЛЛИ. Сиро?
СИРО. Да, господин?
МАКИАВЕЛЛИ. Хлев там.
СИРО. Да, господин. Извините, господин. Без уличных указателей так трудно найти дорогу. (Уходит).
МАКИАВЕЛЛИ. Бояться кур. Извиняться перед деревьями. Не удивительно, что в Италии все наперекосяк. Суеверия и глупость. А теперь еще ведьма украла мои рубашки. Иногда мне хочется вернуться в пыточную камеру. (Поворачивается, чтобы уйти. Останавливается и смотрит на деревья). Вы такие красивые. Я знаю, каково это, когда тебя валят и рубят на куски. (Какие-то секунды стоит, погруженный в свои мысли, качает головой и уходит. Свет гаснет и ветер в кронах затихает под пение птиц).
Картина 2
(Шаги Ведьмы, старой женщины, спускающейся по ступеням в подвал. Макиавелли следует за ней. Поначалу мы их не видим, потому что они скрыты от нас рубашками, развешенными на бельевой веревке от правой лестницы к центру. Она снимает рубашки сует себе под мышку, параллельно скатывает веревку в большой шар, при этом продолжая разговор с Макиавелли).
ВЕДЬМА. Я ждала тебя, господин. Мне дарована способность видеть будущее, время от времени, и я увидела в осколке синего стекла, который я храню специально для этой цели, что ко мне скоро заглянет высокий, худощавый мужчина.
МАКИАВЕЛЛИ. Я заглянул к тебе, потому что у меня закончились рубашки. Мой слуга начал приносить их тебе давно, и чистых у меня уже не осталось.
ВЕДЬМА (продолжая снимать рубашки). Но пришел ты, а не твой слуга.
МАКИАВЕЛЛИ. Я пришел, потому что всякий раз, когда я посылал его к тебе, он возвращался с глупой улыбкой и еще более глупой историей, но без рубашек. Мне нужны мои рубашки.
ВЕДЬМА. Твои рубашки старые. Сводить с них пятна трудно. Разные пятна. Твои рубашки чем только не запачканы. Но у меня есть рубашки, отличные рубашки, которые, думаю, тебя заинтересуют. Особенно тебе может понравиться одна рубашка.