Макс Шрёдингер

Конопляник Станислав

Моя остановка, которую я чуть не проехал, встретила меня полицейским оцеплением.

— Гражданин, сюда нельзя. Здание перекрыто, ведётся следствие, — заявил мне прямо в лицо обычный деревенской внешности мужик.

Я посмотрел ему за плечо, видя вполне целые двери Нексуса — большого торгового центра, сейчас абсолютно пустого. Там лежит мой «майонез», мечта последних двух месяцев, а мне не дают его забрать!

Я вздохнул, кивнул, развернулся, и пошагал, куда глаза глядят.

Желудок издал привычный стон.

— Ну

что ты от меня хочешь? — спросил я свой желудок. — Пиццу?

— Нет.

— Суши?

— Неа.

— Может быть блинчик? Жирный такой, со сметаной.

— Ой фу, сча вырвет.

— А если супчик?

— О да, пища богов.

Мои ноги вели меня к заветному кафе — Коптильня, в котором я бывал пару раз. Оно находилось неподалёку от торгового центра, подавали там очень неплохой овощной суп с собственной выпечкой. Юркнув во внутрь я погрузился в атмосферу самообслуживания.

Дородные тётки, стоящие на выдаче. Я, идущий с подносом. Мне наливают наваристую жижу в тарелку, кладут рядом ломоть хлеба. Я иду на кассу, пробиваю всё это дело и… Понимаю что все места вроде как и заняты.

Я окидываю столики с завистью наблюдая за теми, кто аппетитно потребляет свою еду.

— Довольствовался бы орехами, а лучше не выделывался бы так, что приходится по таким заведениям шляться.

Мой взгляд бежит от одного довольного лица к другому. Я медленно продвигаюсь мимо столиков.

Ровный пол, плиточный кафель, всё чинно и благородно, но как я умудрился там споткнуться — это видимо уметь надо. Тело полетело вперёд, я сделал широкий шаг, тарелка поехала, доехала по подносу до бортика, я попытался её удержать в равновесии, но жижа вначале льнула через край на прямом ходу, а после, на обратном, опрокинула тарелку, выливая её содержимое на поднос и тоненькой струйкой на пол.

— Ну вот, — вздохнул я, глядя на то, какая очередь набежала на кассе.

Поднос накренился и ошпарил мне руку. Я шикнул, выронил его и тот с грохотом полетел на пол, разбрызгивая содержимое теперь и по полу. Тарелка хоть не разбилась.

Тут же подбежала тоненькая менеджер с чёрными длинными прямыми (выпрямленными) волосами. За ней стоял какой-то человек. То ли проверяющий, то ли начальник, то ли знакомый.

— Что-то случилось?

— Да вот, покушал… — расстроенно произнёс я, глядя на лужу на полу. — Я не знаю как так вышло, но я споткнулся.

Я увидел скол на кафеле, за который мог зацепиться. Я был уверен, что я за него не зацепился. Да даже если бы я зацепился, я ругаться не стал бы. Менеджер не была так уверена, да и дядька за её спиной уверенности ей не придавал.

— Вы не переживайте, садитесь-садитесь, только чек… ах да, чек намок. Ну и ладно. Это был овощной суп? Да, точно, вижу по кусочкам картошки на кафеле. Садитесь-садитесь, чего вы ждёте?

Я не знал что ответить, только чувствовал, как кровь приливает к лицу. Мне хотелось снова сменить номер телефона, но я послушно

сел, всё ещё пытаясь улыбаться девушке менеджеру. Она улыбнулась в ответ и упорхнула.

Переводя свой затуманенный взгляд и ожидая увидеть впереди себя стену, я увидел девушку, сидящую в телефоне: острое миленькое лицо, медные локоны. Глаза я не видел какого цвета, но был уверен, что они почти чёрные, как во сне. Я тут же опустил взгляд, полез в телефон.

Заговорить с ней! Но как-то глупо. Разве я могу выставить себя более глупо, чем сейчас? Она уже всё видела, для себя сделает свои выводы, так что можно даже не начинать. Я вздохнул и принялся копаться в телефоне.

Буквально через пару минут мне менеджер лично принесла новый суп. Я принялся кушать, а собеседница вдруг отлипла от телефона, поднимая на меня свои тёмные глаза. Я поперхнулся, закашлялся. Она тоже дёрнулась.

— Такой суп невкусный? — удивилась она, заговорив первой.

Я пытался прокашляться, у меня не получалось. Градом катились слёзы из глаз.

— Вы там как, живы? — мне показалось, что в голосе была реальная тревога.

— В суперпозиции, — наконец прохрипел я и утёр слёзы.

В горле всё ещё саднило.

— Это как? — удивилась девушка, откладывая телефон, глядя на меня не моргая.

— Одновременно жив и мёртв, зависит от наблюдателя, — усмехнулся я.

— То есть я чуть не сделала Вас мёртвым? — похлопала глазами девушка.

Я не знал, как ответить, поэтому смутился, потянулся опять за ложкой. Не донеся ложку до рта я замер, видя, что девушка меня внимательно рассматривает, но понять, о чём она сейчас думает, было сложно. Мне почему-то казалось, что она сейчас смеётся надо мной.

— Я недотёпа? — спросил вдруг я неожиданно для самого себя.

— Да нет, — пожала она плечами, а после мечтательски добавила: — Недотёпы — это те, от которых страдают другие люди. Я таким лично отрывала головы и насаживала на пики, чтоб другие подобной чуши не делали. Ой, — она замерла, зарделась, пошевелила руками и посмотрела на меня в ожидании… Чего?

— Что-то не так? — не понял я.

Она покраснела ещё больше, очень сильно смутившись, опустила взгляд.

— Всё… нормально, — выдавила она, а после взглянула мне в глаза, открыла было рот, но ничего так и не сказала внятного.

После всех раскрепощённых и самоуверенных девушек, которых я встречал, эта была первой, которая что-то по её мнению сделала не так и почему-то себя винила из-за этого. Может у неё и с моими границами будет попроще?

Ну давай, ты уже разговариваешь с ней! Что за тряпка?

— Меня зовут Макс, — я вытер руку салфеткой и протянул ей для рукопожатия.

Она посмотрела на руку и замерла.

Я почувствовал себя максимально глупо.

— Я… — она посмотрела на протянутую руку. Свою она убрала динозавриком к груди, подальше от меня. — Руку придержите, пожалуйста, при себе.