Максим
Шрифт:
– Спасибо. Хотя пацан ты пацан. Другой на твоем месте мог на такую иглу подсадить. Типа - все может быть, и тогда вновь только я… И пришлось бы мне беречь тебя, как зеницу ока. Ну да ладно. Здесь - она положила на стол зеленую пачку - десять штук. На каникулы. Понадобится еще - мой телефон есть. А по поводу встречи - она достала мобильник и с кем- то переговорила.
– Ну вот, послезавтра он будет в полдень ждать в своей резиденции. Завтра летим домой, просто не успеем - ни ты, ни он. Кстати, - вспомнила она, рассматривая поднявшуюся луну, - ты не показал мне еще какого - то фокуса.
– Ах да, спохватился
– Что?
– У оркестра - танец цветов из Щелкунчика.
– А теперь смотрите на клумбы - прошептал, сосредотачиваясь Максим…
– Вот за это меня одна девушка назвала Принцем цветов, - улыбнулся, вытирая пот, юноша, когда все закончилось.
– Но послушай, это же чудо, это феерия, - почему- то прошептала Элен, все еще не отрывая глаз от вновь уснувших на клумбах цветов. И она была права, назвав происшедшее феерией. На этот раз просыпались и распускали свои замечательные бутоны не луговые цветы и по клумбам разливались все цвета радуги. Кроме того, Максиму не пришлось передавать проснувшимся созданиям музыку - она уже звучала. А когда он настроил чувствительность лепестков в такт с вальсом, цветы сами начали раскрываться, сворачиваться и даже покачиваться так, как сами чувствовали звуки музыки. По голосам из соседних беседок было понятно, что невиданное зрелище захватило и других посетителей. А когда кто- то из администраторов осветил происходящее прожектором, это вообще превратилось в сказку, в ту самую феерию. Затем цветы стали уставать, начал уставать и Максим. Дождавшись последнего такта музыки, он отпустил их на покой и сейчас сидел, вытирая пот и улыбаясь восторгу молодой женщины.
– Да, Принц цветов… Эта девушка, конечно, в тебя влюблена, если нашла такое сказочное сравнение. Да и та, которая Повелителем мух назвала - с нервным смешком прокомментировала Итальянка. Эта, вторая, просто тебя боится. И правильно делает. Ох, бесенок, бесенок, посводишь ты с ума этих девчушек. Да ладно. Не мое дело. Что же вечер удался. Пора, наверное, а?
Гарсон, подавая счет, вдруг обрел дар речи и уточнил, не будут ли они так любезны принять буквально на несколько секунд хозяина этого заведения.
– Если самого Ираклия Самедовича, то конечно, - согласилась Элен. И вскоре тот ввалился к ним, сразу значительно уменьшив объем беседки.
– Здравствуйте, дорогие гости. Прошу прощения за то, что отнимаю ваше драгоценное время. Позвольте представиться, - хозяин этого ресторанчика Ираклий. С Вашей, мадам, старшей сестрой, я несколько знаком по спортивным увлечениям, а вот Вас и этого юношу вижу у нас впервые.
– Да ладно, тебе, Самедович. Конечно, ты мастер комплиментов, но тут ты уже переборщил.
– Элен? Не может быть. Или освещение такое, или… ну, не знаю - подчеркивая свое изумление, широко развел он свои богатырские руки. Но, так даже и лучше. Когда все это с цветами закончилось, мои гости пережили такое восхищение, что не находили слов. А знаешь, кто у меня сегодня?
– он что- то прошептал на ухо Светлане. Они сказали, завтра приведут специально - он вновь прошептал что- то такое, что теперь вздрогнула и гостья. Вот я и мечусь, ищу, кто этот фокус придумал. Мне сказали, что музыку заказали вы. Вот я и примчался
– Нет, - поморщившись, ответил Максим.
– Нэт - это не Вы или не те условия?
– насторожился хозяин. Так называйте свои.
– Нет - это мы не готовы ответить, - вступила в разговор Итальянка. Понимаешь, Самедович, это редко и трудно. И не профессия, а так, для души. А сделаешь тебе, другие привяжутся, да и сам не отстанешь.
– Честью своей клянусь, семьей своей клянусь, - полная анонимность и один раз. Скажу им, что такое раз - два в сто лет бывает. Выручай, джигит, всю жизнь тебе верным кунаком буду.
– У меня послезавтра деловая встреча.
– Отвезем. Успеешь. Только если на Луне- не успеешь. Но тогда подождут. Я умею уговаривать подождать - вот Леночка знает.
– Да уж, и не только подождать, - многозначительно улыбнулась Элен.
– Юноша, поверь мне, я редко прошу. Если прошу, значит очень надо.
– Ладно, пойдем- тронул женщину за руку все еще хмурый Максим.
– Ладно, это договорились?
– уточнил Самедович.
– Договорились - договорились, - успокоила хозяина молодая женщина.
– Вот и славно. Кто выполняет мои просьбы, юноша, тот никогда не жалеет.
– А кто не выполняет - вдруг на полпути остановился Максим.
– Тот жалеет. Но только иногда. Когда самому помощь нужна.
– Хорошо, вздохнул подросток. До завтра.
– Любые апартаменты, любой заказ, любая музыка. Все, что пожелаете, что надо для этого…
– Фокуса, - обидчиво уточнил Максим.
– Извини, дорогой, что так у меня это слово вырвалось. Не надо быть джигиту обидчивым по мелочам. Все что надо для этого чуда. Так точнее?
И за сегодняшнее чудо все - за счет заведения.
– Подожди, да подожди же, Максим, - она впервые назвала юношу по имени и тот, осознав это, остановился.
– Ну давай, не злись. Давай присядем и все обсудим. Ну что ты как ежик?
– увещевала Элен парнишку, садясь на садовую скамейку в парке того же ресторана.
– А что вы за меня решаете? Фокусника нашли. В ресторане клиентов забавлять. Не для этого у меня этот… эти… способности - нашел он скромное слово.
– Конечно, дурачок, конечно не для этого.
– Зачем же тогда Вы…
– Помолчи и серьезно послушай меня, хорошо? Побудь серьезным и взрослым, а не молодым петушком. Ну вот и хорошо. Дуйся, только слушай. Вопрос, конечно, не в деньгах. С твоим миллионом они тебе не нужны. Так? И миллион не нужен? Ну-ну, допустим. Но тебе его никто и не предлагал. Предлагали другое - бесплатное и круглосуточное обслуживание. Это - так называемый золотой абонемент. И это - не вход на кухню ресторана. Это - вход в элиту столичного бомона. Понимаешь? Это сливки двойной сепарации - сливки сливок. У меня такого абонемента нет, и не будет. Если только под тебя не одарит. Я не знаю и не спрашиваю, какие у тебя делишки с этим твоим Игнатом. Но если бы он знал, где ты вращаешься, если бы знал о золотом абонементе к Ираклию - он бы на карачках приполз. Это первое. Не убедила? Видимо, нет. Ладно, слушай дальше. Она наклонилась к юноше и начала шептать, щекоча его своим дыханием.