Максим
Шрифт:
После того, как собравшиеся прополоскали рты двумя-тремя городскими анекдотами, после того, как был подан ужин, во время которого дьякон Илья пришел в ужасное замешательство, не зная, как обращаться с маленькими серебряными щипчиками для сахара, а господин Тома, пенсионер, так украсил бороду сливками из кофе, что, казалось, будто кто-то расстелил на траве белье для сушки, после того, как госпожа Эмилия решительно
Первой взяла слово госпожа аптекарша и сказала, что она умерла бы на другой же день, если бы что-нибудь случилось с ее собачками (у нее их было три); затем господин Рис, ветеринар, сделал обширный доклад о том, как обстоит дело с защитой животных' в Европе, и поздравил Максима с его идеей. Дьякон также высказался за идею, однако он был за защиту не всех животных, а только скота. Госпожа Эмилия спросила, какие обязанности они. женщины, будут выполнять в обществе.
– Вы можете, например, защищать птичек, – ответил сборщик налогов.
– Каких птичек?
– Всяких – ласточек, голубок…
– Или собачек, – добавил Максим, чтобы доставить удовольствие аптекарше.
Господин Михайло, телеграфист, снова взял слово и, стремясь поднять у слушателей интерес к идее, нарисовал картину избиения бедного осла. Он тонко обрисовал пользу, приносимую этим животным, а затем обратился к его несчастной судьбе. Разумеется, эта речь особенно заинтересовала Максима, к тому же господин Михайло говорил с такой теплотой и с таким знанием дела, что Максиму даже пришла в голову мысль: «Уж не встречался ли и он когда-нибудь с Роком?» И когда господин Михайло сел, Максим очень осторожно, чтобы никто не заметил, обнюхал его.
Речь господина Михаилы растрогала аптекаршу до слез, и она стала говорить о том, что и ей очень жаль это симпатичное животное. У Максима тоже выступили слезы на глазах, и он благодарно посмотрел на аптекаршу.
Затем присутствующие приняли идею и устав общества. Председателем был избран Максим, секретарем –
Шли годы. Всеми почитаемый, известный в обществе, высокопоставленный чиновник Максим совсем забыл о своем происхождении.
Но однажды Року, у которого как-то не было работы, пришло в голову поискать известного нам осла и спросить его, доволен ли он своим новым положением. Рок сошел в город и, зная, что никакой осел не пойдет на тяжелую работу, начал искать его среди господ.
Пошел он по городу, не пропуская ни одной улицы. Как встретит хорошо одетых людей, так и гадает:
– Он… нет не он… Он, да, он… ах, нет!
Стольких людей он уже повстречал, а никак не может узнать, кто из них был ослом.
Идет навстречу ему господин.
«Это он», – говорит себе Рок, и – к нему.
– Скажите, пожалуйста, – спрашивает он вежливо, – вы были когда-нибудь ослом?
Человек накричал на него и пошел дальше.
Встречает Рок другого и почти уверенный, что это именно тот, кто ему нужен, с улыбкой подходит к нему:
– Простите, мы знакомы!
– Мы? – спрашивает тот удивленно.
– Ну да, помните, когда вы были ослом…
И этот, рассвирепев, уходит оскорбленный.
Встречает Рок третьего, и вот уже нет никакого сомнения – это он, можно дать голову наотрез, что он; Рок подбегает к нему, обнимает, а тот спрашивает:
– С кем имею честь?
– Я Рок.
– Очень приятно!
– Это ты, ты, не скрывайся!
– Кто?
– Ах, осел, мой добрый осел. Это ты, я узнаю твои уши и походку, и спина твоя мне кажется знакомой…
Но и этот сердито фыркнул и свернул в сторону.
А Рок продолжает поиски целый день, до поздней ночи. Ищет он и на следующий день и еще целый день, пока его не сваливает усталость и он не отказывается от своего намерения, убедившись, что это напрасный труд, ибо никогда ему не узнать осла.
Вот так Рок, обладая силой, до которой человеку далеко, не мог отличить, кто из людей был когда-то ослом, а кто не был. И зачем он брался за такое трудное дело, хоть он и Рок!