Макулатура
Шрифт:
— Он не узнает…
— Джек бешеный…
— Он не узнает. Это для твоего же блага…
Синди засмеялась.
— Для моего блага?.. А тебе ничего не перепадет, да?
— Конечно… Ну-ка, ну-ка, возьмите его в руки… Начинается отсюда…
Я выждал несколько секунд, пинком распахнул дверь и ворвался в комнату с видеокамерой. Уже включенной и наведенной на резкость.
Они сидели за кофейным столиком, и Синди как будто подписывав какие-то бумаги. Она подняла голову и закричала.
— Тьфу ты, — сказал я.
Я опустил камеру.
— Что еще
— Первый раз вижу!
— А я знаю, — сказал Селин. — Околачивается в книжном магазине и задает дурацкие вопросы.
— Я вызову полицию! — сказала Синди.
— Стойте, — сказал я, — я все объясню.
— И поскладнее, — сказала Синди.
— Поскладнее, — сказал Селин.
Я ничего не мог продумать. Только стоял.
— Я вызову полицию, — сказала Синди, — немедленно!
— Стойте. — сказал я. — Меня нанял ваш муж, Джек Басс. Я детектив.
— Нанял? Зачем?
— Чтобы вас накрыть.
— Меня накрыть?
— Да.
— Я оформлял этой даме страховку, — сказал Селин, — а вы врываетесь с камерой.
— Извините, произошла ошибка. Пожалуйста, позвольте мне ее исправить.
— Как вы ее исправите, черт возьми? — спросил Селин.
— Я пока не знаю. Мне ужасно жаль. Я что-нибудь придумаю чтобы поправить дело. Честное слово.
— Это какой-то выродок, — сказала Синди, — психически боль ной.
— Я извиняюсь, но мне надо идти. Я свяжусь с вами и обо всем условлюсь.
— Мы сдадим вас полиции! — заявила Синди.
— Я должен идти, — сказал я.
— Ну нет, — сказала Синди, — никуда вы не пойдете! Я повернулся к двери, а она нажала звонок. Передо мной появилась приличная копия Кинг-Конга. Он был чудовищен. Он медленно двигался ко мне.
— Эй, малыш, — сказал я ему, — ты любишь конфетки?
— Сморчок, — сказал он, — ты моя конфетка!
— А игрушки? Ты какие игрушки любишь?
Кинг-Конг игнорировал мой вопрос. Он повернулся к Синди.
— Мне убить его?
— Нет, Брюстер, но отделай его так, чтобы он некоторое время поменьше двигался.
— Сейчас.
Он двинулся ко мне.
— Брюстер, — сказал я, — ты за кого голосовал на президентских выборах?
— А?
Он встал, задумался. Я взял видеокамеру и швырнул ему прямо в игровую площадку. Она попала в цель. Он согнулся, схватился за причинное место. Я подбежал, подобрал камеру и треснул его по затылку. Раздался звон стекла. Кинг-Конг рухнул. Он упал лицом на кушетку и вырубился. Половина его тела лежала на кушетке, а другая где-то еще. Я подобрал с полу бывшую камеру. Я поглядел на Синди.
— Я все равно возьму тебя за жопу.
— Он сумасшедший! — сказала Синди.
— По-моему, вы правы, — сказал Селин. Я круто повернулся и вышел вон. Еще один потерянный день.
15
На другой день я сидел в кабинете. Казалось, все дела зашли в тупик. Ночь я провел ужасно: все время пил, чтобы уснуть. Но стены в моей квартире тонкие. Было слышно, чем занимались
— Детка, эта гусиная шейка начинена липким белым кремом, и, если его не выпустить наружу, меня хватит удар или что-нибудь такое!
— Это твоя проблема, малыш.
— Но мы женаты!
— Ты чересчур уродлив.
— А? Что? Ты никогда мне не говорила.
— Я только что решила.
— Крем ударяет мне в голову! Мне надо что-то делать!
— Только без меня, садун!
— Ах так? Ладно. Где кошка?
— Кошка? Нет, негодяй, только не Цыганочку?
— Где эта чертова кошка? Я видел ее минуту назад!
— Не смей! Не смей! Мою Цыганочку!
Водка не принесла мне сна. Я только сидел и лакал. Без толку. Так вот, как я уже сказал, на следующее утро я сидел у себя в кабинете. Я ощущал себя совершенно никчемным. Я никчемный. Вокруг миллиарды женщин, и ни одна не постучит в мою дверь. Почему? Я неудачник. Я детектив, ничего не способный решить. Я понаблюдал за мухой, ползшей по моему столу, и приготовился отправить ее к праотцам. И вдруг меня осенило! Я вскочил.
Селин продавал Синди страховку! Они застраховали жизнь Джека Басса! Теперь они его уберут — и так, чтобы это выглядело естественно! Вот они что затеяли! Я держал их за яйца. То есть за яйца я держал Селина, а Синди… ну, ее я возьму за жопу. Джеку Бассу грозит опасность. А Леди Смерти нужен Селин. И Красный Воробей до сих пор не найден. Но я чувствовал, что продвигаюсь. К чему-то большому. Я вынул руку из кармана и взял телефонную трубку. Потом положил ее. Кому это к чертям я собрался звонить? Я же знал, который час. А Джек Басс влип крепко. Надо было подумать. Я попробовал. Муха все еще ползала по столу. Я скатал «Программу бегов», хлопнул по ней, промахнулся. Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И жизнь. Будь она проклята.
Я откинулся в кресле. Рождаешься, чтобы умереть. Рождаешься, чтобы жить, как загнанный бурундук. Где хористки? Почему такое чувство, будто я присутствую на собственных похоронах? Дверь распахнулась. На пороге стоял Селин.
— Ты, — сказал я. — Я знал, что ты придешь.
— Знакомая песня, — сказал он.
— Ты никогда не стучишься?
— Смотря когда, — сказал Селин. — Не возражаешь, если сяду?
— Давай, только к делу.
Он залез в мою сигарную коробку, вынул сигару, снял наклейку, откусил кончик, взял зажигалку, закурил, выдул роскошный султан дыма.
— Знаешь, эти штуки продают, — сказал я.
— А что не продают?
— Воздух. Но скоро будут. Так чего тебе надо?
— Понимаешь, друг мой…
— Не тяни резину.
— Ну ладно, ладно… Значит так… Селин положил ноги на мой стол.
— Красивые на тебе туфли, — сказал я. — Во Франции покупал?
— Франция, шманция, какая разница? Он снова выдул дым.
— Ты тут зачем? — спросил я.
— Хороший вопрос, — сказал Селин. — Он гремит из века в век.
— Гремит?