Макулатура
Шрифт:
Я врезал саке, неподогретой. Уши у меня вздрогнули, и я почувствовал себя немного лучше. Мозг мой стал разогреваться. Я еще и мертв, я только в стадии быстрого распада. А кто не в ней? Мы все одной дырявой лодке, подлизываемся к жизни.
Возьмите, например, Рождество. Ага, возьмите его отсюда к черту. Человек, который его придумал, не таскал с собой лишнего багажа. А нам, остальным, надо сперва от барахла избавиться, чтобы выяснить, где мы есть. Ну ладно, не где мы есть, а где нас нет. Чем больше ты выкинул барахла, тем
Я еще врезал саке. Я приходил в себя. Выходил из виража. Яйца наотлет. Я Ник Билейн, суперсыщик.
Потом зазвонил телефон. Я взял трубку, как всякий нормальный человек взял бы трубку. Ну не совсем. Иногда телефон напоминает мне о слоновьей какашке. Столько всякого говна из него слышишь Конечно, телефон он и есть телефон, а вот что идет через него — это другое дело.
— Вшивый из тебя философ, — сказала Леди Смерть.
— Какой есть, — ответил я.
— Люди живут иллюзиями, — сказала она.
— Ну. А что еще есть кроме?
— Конец иллюзий, — ответила она.
— Скажи пожалуйста, — сказал я.
— Сам скажи. Долго ты будешь валандаться с Селином?
— У меня все в ажуре, крошка.
— Просвети меня, толстяк.
— Давайте встретимся у Муссо завтра в 2.30 пополудни.
— Хорошо. Но смотри если у тебя ничего нет. Или есть?
— Крошка, я храню свою секрецию.
— Это еще что такое?
— Извините, я хотел сказать: секреты.
— Надеюсь, что они у тебя есть…
— Жизнью могу поклясться.
— Ты уже это сделал, — сказала Леди Смерть и повесила трубку. Я положил трубку, поглядел в пустоту. Взял из пепельницы потухшую сигару, зажег, закашлялся.
Потом взял трубку и набрал номер Селина. После четырех гудков он ответил:
— Да.
— Сэр, вы выиграли двухфунтовую коробку вишни в шоколаде и бесплатную поездку в Рим.
— Не знаю, кто ты, но не засирай мне мозги.
— Я Ник Билейн…
— Конфеты я возьму…
— Нам надо встретиться у Муссо, завтра в 2.30 пополудни.
— Зачем?
— Ты появись, французик, и твоим неприятностям придет конец.
— Ты угощаешь?
— Да.
— Приду… — Он повесил трубку. Никто уже не говорит «до свидания», ни одна душа. Я поглядел на саке. А потом выпил.
27
Было 2.15 дня. Я занял столик у Муссо. Передо мной была водка с лимонадом. Предстояла встреча Селина с Леди Смертью. Оба — мои клиенты. Дела шли хорошо, но неизвестно куда. Из-за другого столика на меня пялился человек. Некоторые пялятся прямо как коровы. Они не понимают, что пялятся. Я врезал водки, поставил стакан; поднял голову. Он продолжал пялиться. Дам ему две минуты, подумал
Я вытерпел минуту и 45 секунд, но тут он встал и пошел к моему столу. Я пощупал кобуру. На месте. Твердый. Самая твердая конечность, какая бывает у человека. А малый этот был похож на сторожа платной стоянки. Или же на зубного врача. Отвратные усики и фальшивая улыбка. Или же отвратная улыбка и фальшивые усики. Подошел к моему столу и торчит надо мной.
— Слышь, друг, — сказал я, — извини, у меня нет лишней мелочи.
— Да я не стрельнуть у тебя хотел.
Не нравился он мне. Глаза как у дохлой рыбы.
— Так какие у тебя вопросы? Тебя выселили из мотеля?
— Нет, — сказал он, — я живу с мамой.
— Сколько тебе лет?
— Сорок шесть, — сказал он.
— Это плохо.
— Нет, ей плохо. Недержание. Клеенки. Все такое. — А-а, — сказал я, — жаль.
— Мне тоже.
Он все торчал надо мной.
— Ну, — сказал я, — не знаю, не знаю, чем тебе помочь.
— Ничем не поможешь… Я допил водку.
— Я просто хотел спросить, — сказал он, — спросить у тебя одну вещь.
— Ну-ну. Спрашивай.
— Ты не Спайк Дженкинс?
— Кто?
— Спайк Дженкинс. Ты выступал в Детройте, в тяжелом весе. Я видел твой бой с Тигром Форстером. Один из лучших боев на моей памяти.
— Кто победил? — спросил я.
— Тигр Форстер.
— Я не Дженкинс. Иди обратно и сядь на свое место.
— Ты не врешь мне? Ты не Спайк Дженкинс?
— И никогда не был.
— Ну надо же. — Он повернулся, ушел к своему столику и сел как я велел ему.
Я взглянул на часы. Ровно 2.30. Где же они?
Я показал официанту «еще выпить»…
В 2.35 вошел Селин. Остановился, огляделся. Я помахал надетой на вилку салфеткой. Он подошел, сел.
— Мне шотландского с содовой, — сказал Селин. Момент он выбрал удачно. Официант как раз подходил с моей второй водкой. Я дал ему заказ. А водку тут же выпил. У меня было странное чувство. Как будто ничто не имеет значения. Леди Смерть. Смерть. Селин. Эта гонка меня изнурила. Весь пар вышел. Существование не только абсурдно, оно вдобавок тяжелая работа. Подумать, сколько раз за жизнь ты надеваешь нижнее белье. Это кошмар, это отвратительно, это глупо.
А тот интересант опять торчал над нами. Он смотрел на Селина.
— Слушай, а этот мужик с тобой, он не Спайк Дженкинс?
— Сэр, — Селин посмотрел на него, — если вам дороги ваши яйца в их нынешнем состоянии, извольте немедленно отойти. Тот ушел.
— Хорошо, — сказал Селин, — зачем я приглашен?
— Я собираюсь свести вас с Леди Смертью.
— Вот как, смерть — леди?
— Иногда…
Селину принесли стакан. Он выпил его залпом.
— А вашу Леди Смерть — мы намерены ее разоблачить? — спросил он.