Малахит
Шрифт:
Так, что теперь? Во-первых, послать дворян к Торговцам — пусть следят за обстановкой и никого туда не подпускают. Не хватало ещё, чтобы крестьяне пошли на них с вилами. Там оружие, взрывчатка.
Потом. Можем ли мы выполнить их требования? Алмазник. Это не проблема. Алмазника можно и отдать.
Амазонит. Запас камней в королевской казне должен быть. Но ювелиров-амазонитов мало. Всего двое, и те очень слабые. Одни они не справятся. Ничего, можно привлечь остальных, будем работать руками. Но уйдёт на это несколько дней.
Но, чёрт, как же хочется их просто растоптать!»
Широкие
— Мы убиваем его, — сказал Павел Авантюрину.
— Ну и что? — возразил тот. — Сколько ему лет на самом деле? Больше ста, это точно. Столько не живут, ему и без нас пора скончаться.
— Ну хорошо, может быть, ты и прав, — нехотя согласился Павел.
Этот разговор состоялся давно, после того, как стало ясно, что Алмазник начал стремительно стареть — Авантюрин снял с него все амулеты, в том числе и тот, что был сделан из пластинок амазонита.
Теперь у Павла было два амазонитовых амулета, и они с Вадимом могли вернуться домой. Через несколько дней после коронации Павел пришёл к другу и протянул бело-зелёные камни:
— Вот, держи.
— Что это? — Вадим смотрел на амулет с раздражением и возмущением.
— Как что? Пройдёшь через Малышнёвку и попадёшь домой.
— А ты?
— Я? Я ведь теперь король. Я обязан остаться. И потом — у меня Агат. Вряд ли она согласится уйти со мной.
— Я без тебя не пойду…
Зимний лес, окружавший Торговцы, встретил короля и свиту неприветливо. Здесь было сумрачно и сыро. Сугробы начали подтаивать и оседать, ветки деревьев были мокры и оттого казались еще более черными. Но здесь не было тихо. Скрип снега под ногами, топот лошадиных копыт — все тонуло в монотонном людском гуле. Торговцы были окружены крестьянами. С лошади людские головы казались Павлу темными водами зимней реки. Зеленым островом посреди реки возвышалась королевская палатка.
Павел ехал сквозь толпу, его хватали за ноги, за стремена, за край плаща.
— Ты, Величество, только позволь, уж мы их!… - кричал, потрясая железным ломом здоровенный детина.
— Батюшка, отец родной, двое у меня там, двое! Мальчик да девочка, а девочка-то совсем махонькая! — стонала женщина, и ее побелевшие пальцы цепко держали Павла за плащ.
Павел не выдержал и остановился. С высоты коня, который нетерпеливо перебирал ногами, готовый двинуться в любую минуту, он осмотрел притихших людей и крикнул:
— Люди! Отцы и матери! Жизнью ваших детей заклинаю вас: позвольте нам спасать ваших детей! Эти люди в отчаянии, они готовы на все, чтобы попасть домой!
И Павел поехал к палатке.
Едва зеленая материя опустилась за его спиной, Вадим и Авантюрин, перебивая друг друга, заговорили:
— Паш…
— Ваше Величество…
— Это безумие…
— Неужели ты серьезно…
— Вам нельзя туда идти самому…
— Я обещал людям, — серьезно ответил король. — Люди не поверят мне, пока я не начну что-то делать. Иначе они пойдут туда сами, толпой. У солдат полно оружия и боеприпасов, они начнут стрелять. Вы представляете, что тогда произойдет, сколько погибнет людей? И дети погибнут в первую очередь. Во-вторых, необходимо понять, что там и как, обговорить требования. Возможно, придется принимать решения на месте, а таких полномочий я не дам никому, поскольку я взял на себя ответственность за этих людей. Вот и все. Да, еще…
Павел прикрыл глаза и сложил ладони. Через минуту он опустил на стол перед министрами тонкую малахитовую дощечку с высеченным на ней текстом.
— Что это? — спросила Бирюза.
— Это королевский указ, — ответил Павел, — бог знает, что мне там придется им наобещать, но я заранее объявляю, что любое мое обещание, данное им в условиях, когда у них в заложниках находятся дети — недействительно. В общем, это моя индульгенция, мое право на подлость.
В палатке наступила тишина. Только по-комариному назойливо пищал в дальнем углу полусумасшедший Алмазник.
В этот момент неясный уличный шум превратился в громкие крики, и Павел вдруг понял, что эти крики — радостные и даже экстатически-восторженные. «Отпустили». — была его первая мысль. Но разве могло все разрешиться так просто?
Он вышел на улицу.
Глава 8 Переговорщик
Народ расступился, и к палатке теперь вела широкая дорога. Никто не роптал, несмотря на то, что многим пришлось сойти с утоптанных мест в глубокий, мокрый и липкий снег. Люди проваливались, падали, но все равно махали над собой шапками и выкрикивали приветствия. К палатке шли обнявшись и взмахивая в приветствии руками мужчина и женщина, одетые в старые, клокастые шубы. Народ был близок к неистовству:
— Надежа! Государь! Наш! Настоящий! Уж он-то!.. Уж этот-то — не чета тому!.. Избавитель!
Люди говорили громко, захлебываясь от радости и словно не замечая, что «тот» стоит за их спинами. Старая обида вскипела в Пашином сердце. Неужели они так и не смогли не то что полюбить — просто принять его?
Опал и Бриллиант подошли к Павлу.
— Прошу, — сказал Павел, и, откинув полог палатки, выжидательно посмотрел на гостей. Они вошли внутрь.
— Позвольте представить, — Бирюза взяла на себя смелость заговорить первой, — Его величество король Малахит. Его высочество принц Опал и Ее высочество принцесса Бриллиант.