Малая Мстя

Бялко Анна

– Представляешь, ведь гадость же. И зачем это ему, я только понять не могу, – закончила она.

– Так-таки и не можешь? – сощурилась на нее тетка.

– Нет, – несколько оторопев – что-то странное было в этом прищуре – подтвердила Марина.

– А ты подумай, подумай получше. – Тон у Маши тоже был странный, даже слегка угрожающий.

– Да я уж думала, теть Маш. И так, и эдак. Тошно ужасно, а смысла все равно понять не могу. А ты можешь?

– Я-то могу, – вздохнула тетка печально. – Но и ты должна.

– Ну,

не знаю.

Обе помолчали.

– И ты ее еще потом с ним отпустила? – резко спросила вдруг Маша. – И не боишься?

– Ну, отец все-таки… – неуверенно протянула Марина. – Вообще да, боюсь.

– А чего? – вопрос прозвучал так же резко. – Быстро, говори – чего боишься?

Ошарашенная Марина попыталась было выполнить эту не то просьбу, не то приказ, но не смогла. Почему-то внутренний ее протест никак не хотел оформляться в слова.

– Боюсь, и все, – тряхнула она наконец головой. – Не могу сказать. Да что ты вдруг, тетя Маша?

– Смотрю я на тебя, дочка, – сказала вдруг тетка печально. – И не пойму, то ли ты впрямь дурочка, то ли прикидываешься. Если так, то не надо, меня можешь не бояться, говори смело.

– Да что говорить-то? – возопила испугавшаяся Марина. – Чего ты от меня хочешь-то?

– Марина. – Голос тетки звучал как-то издалека. – Я – Своя. Ты должна это знать. Я все понимаю. Говори. Это не шутки уже.

– Но я правда не знаю, – Марина чуть не плакала.

– Горе мое, – тетка выдохнула и как-то смягчилась. – Что, и правда ничего не знаешь?

– О чем?

– О Своих. Должна же знать. С твоей-то Силой…

– С какой Силой?

– Ну, Воля Твоя… Это надо же… Тебе сколько лет?

– Тридцать восемь.

– До сорока почти дожила, столько повидала, и дура-дурой. Хорошо, я тебе расскажу.

Тетка встала, прошлась по комнате, остановилась у Марины за спиной – та чуть шею не вывернула, пытаясь смотреть ей в лицо. Тетка, еще помолчав, наконец спросила:

– Скажи, вот ты замечала, что когда тебе чего-то очень надо, у тебя все получается?

Марина задумалась.

– Ну, пожалуй, да. – Подумала еще. – Точно, да. По большому счету.

– Только по большому?

Марина опять задумалась. На ум приходили какие-то бытовые мелочи, вроде зеленой волны светофоров, когда куда-то торопишься, выигранных пари, пойманных на лету падающих чашек…

– Да нет, и по мелочи, наверное, тоже…

– А когда дети болеют?

Марина ненавидела, когда болели ее дети. Каждую детскую болезнь она почему-то всегда воспринимала как собственный недосмотр. Сидела с больным ребенком неотлучно, вскакивала на каждый шорох даже ночью, про себя уговаривая негодника выздороветь поскорее. Как правило, так и случалось – а сама она была после этого уставшей и еле живой. Что и понятно, после бессонных ночей-то…

– Угу. – Тетка удовлетворенно кивнула. – А вот скажи… – Она снова помолчала, явно подбирая слова.

– А

что ты чувствовала, когда они родились?

Вопрос был странным, но почему-то Марина ответила на него без малейшей запинки.

– Счастье. И силу.

– О! – Тетка подняла указательный палец. – Силу! Все правильно – в ней все и дело!

– В чем? – Снова не поняла Марина.

– В Силе. Она у тебя есть. У тебя есть Сила. У меня есть. Мы – Свои. Что тебе? – недовольно спросила она, заметив, что Марина рвется задать вопрос.

– А у мамы?

– У мамы нет. Она просто человек.

– А откуда это берется?

– Это с рождения. У человека или есть Сила, или нет. Если есть, если он обладает этим с рождения, он может накапливать Силу, может забирать ее у других, а может – отдавать. Вот когда твои дети болеют, ты отдаешь им свою – и они поправляются. А ты чувствуешь себя плохо, пока не наберешь новой.

– Откуда?

– Как поведется. Можно в себе вырастить, можно у других забрать. Ты, я думаю, растишь. Еще от новорожденных детей идет Сила… Сама говоришь. Там – много Силы идет. Если Своя рожает, она тогда много сильней становится. Так с тобой было?

– Так…

Звучало все это каким-то бредом, но почему-то затягивало. Поддаваясь этой непонятной пока игре, Марина спросила:

– А что с ней можно делать, с этой Силой?

– С Силой можно делать все.

– Как это – все?

– Да так.

– Ну вот ты, например, что делаешь?

– Я? Живу… – Тетка неспешно оглядела комнату вокруг себя. Марина проследила ее взгляд – деревянная обшивка, мебель, камин, картины на стене… – А вообще можно, как я сказала, абсолютно все. Все, что захочешь. И все будет получаться. Ты вон детей своих лечишь и картины рисуешь, муж твой бывший – во власть пошел…

– Как, а он, что ли, тоже? – удивилась Марина.

– Он-то? Да еще как. Сама, что ли, не видишь? Он очень Сильный. Очень Большой. Только злой.

– Кто – Мишка злой? – Снова не поверила Марина. – Да ну, он просто… – И замялась.

Чтобы перевести разговор – почему-то не хотелось углубляться – она спросила про своего нынешнего мужа.

– Он – нет, он простой, – был ответ. – Оно и лучше так.

– Почему?

– А нам, Своим, с простыми людьми всегда лучше жить, – засмеялась тетка. – Нам хорошо, и им хорошо.

– Да почему?

– Ну как же – мы о них заботимся, помогаем, а они нас любят. Без претензий, без захвата – любят, и все.

– Мишка меня тоже очень любил, – вырвалось у Марины.

– А как же. Не только любил, но и ел, – усмехнулась тетка.

– Ел?

– Ну да. Силу твою сосал. За версту видать было. А ты что ж, не понимала ничего?

Марине вспомнились вечная слабость и тошнота, которые не оставляли ее в той жизни. Ел? Сосал? Бред, конечно, но вообще так похоже…

– А почему все не высосал?