Мальчик девочку искал
Шрифт:
– А может быть, все же есть такая земля? – сказал Авка. Почему то шепотом.
И Звенка шепнула:
– Может быть…
И шепоток ее был такой же теплый и пушистый, как волосы, которые щекотали Авкину руку. И он вдруг понял, что ему не так уж интересно, есть на свете земля с чудовищами и стеклянными башнями или нет. То есть, конечно, интересно, только это не главное. Главнее было другое: радоваться тому, что неизвестно откуда свалившаяся Звенка говорит с ним доверчивым шепотом и тихонько дышит рядом.
В общем, Авка чувствовал себя, как кусок сливочного масла, который положили на теплую сковородку. И без
Конечно, такое звание было не столь обидным и скандальным, как, например, "бзяка-бояка" или "бзяка-трепака" (то есть ябеда). Некоторые храбрецы, случалось, даже не отпирались, а говорили: "Дураки! Мы с ней просто дружим! Нельзя, что ли?.." А находились и такие герои, которые заявляли прямо: "Ну и что? Ну и да! Хочу и буду, не ваше дело, тыквы прокисшие!" И добавляли многообещающе:
Кто сболтнет еще хоть раз,Десять раз получит в глаз!Но для этого должен быть очень смелый характер. И, наверно, очень сильная влюбленность. У Авки же характер был так себе, средний по смелости. А что касается влюбленности… он и сам не знал. Просто чувствовал, что тает (и даже непонятно, почему: ведь некрасивая же!). Чтобы не растаять совсем, Авка торопливо спросил:
– А колесо этого, антимагнита, оно где?
– Внизу, под полом. Когда оно вертится, пол слегка дрожит и от этого подошвам щекотно… – Звенка неуверенно хихикнула.
– А почему оно от горелок вертится? Как бумажная вертушка от теплого воздуха?
– Нет, что ты! Там паровая машина! Горелки нагревают воду в котле, пар толкает в трубах поршни, а они раскручивают колесо… У вас есть такие машины?
– Есть. Но их редко используют. Если только сильный неурожай тыкв…
– А при чем тут тыквы?!
– Потому что у нас вся цивилизация на тыквах держится. – Слово "цивилизация" Авка выговорил с солидностью выпускника императорской начальной школы. Будущего гимназиста. – И двигатели на них работают. Берется большая тыква, в нее впрыскивают специальное вещество, вроде жидких дрожжей, потом вставляют трубку. В тыкве начинается брожение, по трубке идет сильный толкательный газ, и его можно использовать как угодно. Хоть для машин на фабрике или мельнице, хоть для тыквокатов, чтобы грузы возить без лошадей… Есть тыквы с громадным запасом газовой энергии! Особенно сорт "Драконий желудок".
– Как здорово! У нас ничего такого нет… А тыквы не взрываются?
– Конечно нет! Их же вкладывают в специальные железные шары. В "тыквосферы"… Хотя некоторые взрываются! Есть специальный сорт, называется "Гнев императора". Это тыквы моментального действия. Если в них вколют возбудитель, они через несколько секунд – трах! бах! шарах! С таким грохотом! И все разметают вокруг! Их бросают во врага специальными катапультами… Но это, если война. А войны у нас уже давно не было, с тех пор, как заключили мир с Дикими областями. Потому что чего с ними делить-то? У них своя цивилизация, бамбуково-помидорная… Наш император и их вождь Каса-Бамбукус Вдумчивый решили, что лучше торговать, чем тысячам людей пробивать головы неизвестно зачем…
– Он и правда вдумчивый, этот… Бамбукус. И ваш император тоже.
– Ага. Его у нас все уважают. И его
– Да ничего… Только вот с этим гравитопланом из-за него были всякие трудности. Колючки-рогатки…
– Почему?
– Не хотел, чтобы его изобретали. Денег на эту работу не давал… Ну, ученые наши этот опытный образец все же построили. А я его… Ой-ёй-ёй, что теперь бу-удет…
– Ты же сделала великое открытие, – напомнил Авка.
– Да… Но еще неизвестно, понравится ли оно там, у нас. Взрослые – они такие… непредсказуемые.
"Это верно", – вздохнул про себя Авка. Но Звенке сказал:
– Все будет нормально… Только вот Гуська где-то застрял. Может, лавка закрыта на перерыв? Или колесо у тележки отвалилось? Гуська ее сам сколачивал, хлипкое сооружение…
– По-моему, он хороший, – задумчиво сказала Звенка. – Он твой друг?
– Ну… вроде того.
Звенка сильно шевельнулась у кресла. Снизу вверх, от подлокотника, строго глянула на Авку.
– Как это так? Друзей "вроде того" не бывает. Друг, он – или "да", или "нет".
– Ну… я не так выразился. Друг… – Было бы долго и неловко объяснять девочке из другого мира тонкости мальчишечьих отношений в Тыквогонской империи.
– По-моему, он очень добрый, – успокоившись, продолжала Звенка. – Только с виду немножко забавный. Особенно его штаны.
– Они от старшего брата. Поэтому большущие.
– А почему заплата смешная такая, красная? Неужели белой материи не нашлось?.. Ой, здесь, наверно, мода такая, да?
– Не мода, а обычай. Брат, покуда не вырос, был императорским барабанщиком, это его форменные брюки. Все придворные барабанщики ходят с красной заплатой на левом колене.
– Почему?
– Потому что однажды случилась история… Еще целый век тому назад… Тогдашний император и его дочка, ей лет десять было, вроде как нам, поехали на открытие нового императорского цирка. Он и сейчас посреди столицы стоит. Ну, конечно, в городе полный трам-тарарам, почетный караул, музыка. У цирка вдоль улицы с одной стороны императорские трубачи, с другой – императорские барабанщики. А один барабанщик, самый маленький (звали его, говорят, Бустик), опоздал на это дело. Он вышел со своим барабаном из дома как полагается, заранее, но в одном переулке ему повстречались вредные пацаны. Знаешь, бывают такие…
– Бывают. У нас тоже… – вздохнула Звенка. И пересела с пола на мягкий подлокотник, потому что устала сидеть на корточках. Она обняла Авку за плечо и тепло дышала ему в заросшее темя. И это было такое… замирательное ощущение. И Авка, не решаясь шевельнуться, рассказывал дальше:
– Вот, они его окружили и давай задирать:
Барабанщик, тра-та-та!Голова твоя пуста!В барабане дырка,Не ходи до цирка!Начали стукать по барабану, дергать за эполеты, за аксельбанты, у него ведь на мундире много было всякого такого. Бустик начал, конечно, отмахиваться, а они тогда – в драку…