Мальчик и его собака

Эллисон Харлан

Она было закричала, но я содрал с нее платье. Раздался треск рвущейся материи, и прежде чем она успела сообразить, из-за чего весь этот сыр-бор, для нее все было кончено.

Лицо у нее стало бешеным, просто бешеным. Огромные гла – за… Я не мог сказать, какого они цвета, так как их скрыва – ла тень. Красивые черты лица, высокие скулы, щеки с ямочка – ми, маленький носик. Она уставилась на меня в неописуемом ужасе. И тогда – вот что действительно странно – я почувс – твовал, что должен ей что-то сказать. Не знаю, что именно, просто что-нибудь сказать.

Мне стало как-то неуютно видеть ее испуганной, но я ничего не мог с этим поделать. То есть, конечно, я собирался изнасиловать ее и не мог бы достаточно убедительно объяснить, что расстраиваться из-за этого нече – го. Но даже в этом случае мне очень хотелось сказать ей: «Не надо так пугаться, я просто хочу уложить тебя…» Такого раньше со мной никогда не бывало. Я никогда не хотел что-либо с к а з а т ь девке. Просто трахнуть ее, и все дела!

Но время шло. Я подставил ногу сзади, толкнул, и она свалилась на пол бесформенной грудой. Я направил на нее свой сорок пятый. Ее рот тут же приоткрылся в форме буквы «О».

– Теперь я хочу пойти и взять один из борцовских матов, чтобы нам было удобнее, понимаешь? Только попробуй пошеве – литься на полу, и я отстрелю теле ногу. В любом случае ты будешь изнасилована, разница только в том, что у тебя не бу – дет ноги.

Я подождал, пока до нее дойдет сказанное, и, наконец, она медленно кивнула. Продолжая держать ее на мушке, я подо – шел к пыльной груде матов и вытащил один.

Я подтащил мат к ней, перевернул, чтобы та сторона, ко – торая почище, оказалась сверху, и с помощью ствола своего сорок пятого помог ей переползти на мат. Она села, опираясь сзади на руки, согнув ноги в коленях и уставившись на меня.

Я расстегнул «молнию» джинсов и начал стаскивать их с одной ноги, когда заметил, что она как-то странно рассматри – вает меня. Я бросил возиться со штанами.

– Чего ты на меня уставилась? – Я был в бешенстве. Не знаю, что на меня нашло, но я словно взбесился.

– Как тебя зовут? – спросила она. У нее был нежный го – лос, какой-то пушистый, будто ее горло было выстлано мехом или чем-то подобным. Она смотрела на меня, ожидая ответа.

– Вик, – буркнул я.

Она продолжала смотреть на меня, словно ей этого было мало.

– Вик, а дальше?

Я сначала не понял, что она имеет в виду, но потом со – образил.

– Вик. Просто Вик, и все.

– Ну, а как звали твоих родителей?

Я засмеялся и снова начал стягивать джинсы.

– Ну и дура же ты, – смеясь, сказал я. Она выглядела обиженной, и я снова разозлился. – Брось этот дурацкий вид, или я тебе зубы вышибу!

Она сложила руки на коленях. Я спустил штаны до щиколо – ток, но они не пролезали через тапочки, поэтому мне пришлось балансировать на одной ноге, стаскивая с другой чертов тапо – чек. Это хитрый трюк – держать ее под прицелом и одновремен – но снимать обувь. Но он мне удался! Я остался голым ниже та – лии, а она сидела все так же с руками на коленях.

– Скинь с себя эти тряпки, – велел я.

Секунду она не двигалась, и я уже подумал, что она уст –

роит мне хлопот, но тут она потянулась рукой за спину и расстегнула лифчик. Затем, откинувшись назад, она медленно стащила с себя трусики.

Внезапно она перестала казаться испуганной. Она по-прежнему внимательно наблюдала за мной, и я заметил, что у нее голубые глаза. И вот теперь случилось что-то по-насто – ящему странное.

Я не мог этого сделать. Ну, не то, чтобы не мог, но она была такая нежная и красивая, и так смотрела на меня. Ни один соло не поверил бы мне, но помимо своей воли я загово – рил с ней так, словно у меня произошло разжижение мозгов.

– Как тебя зовут?

– Квилла Джун Холмс.

– Что за дурацкое имя?

– Мама говорит, что оно не такое уж дурацкое и необыч – ное в Оклахоме.

– Это где родились твои предки?

– Да, – кивнула она, – до Третьей Войны.

Мы, словно завороженные, разговаривали друг с другом. Я видел, что она замерзла, так как ее начал бить озноб.

– Ну, ладно, – сказал я, собираясь пристроиться рядом с ней, – сейчас нам будет тепло…

Черт побери! Проклятый Блад! В этот момент он ворвался с улицы, споткнулся о куски штукатурки и, поднимая пыль, скользя на заднице, добрался до нас.

– Ну, что еще? – со злостью закричал я

– С кем ты говоришь? – спросила девчонка.

– С ним, с Бладом.

– С собакой?

Блад поглядел на нее и отвернулся. Он собирался что-то сказать, но девчонка его перебила:

– Значит, это правда? Говорят, будто вы можете разгова – ривать с животными…

– Ты будешь болтать с ней всю ночь или захочешь узнать, зачем я явился? – проворчал Блад.

– Ну, ладно, что там у тебя.

– У нас неприятности, Альберт.

– Давай покороче. Что именно?

Блад повернул олову к входной двери.

– Стая. Окружила здание. По моим подсчетам, человек пятнадцать-двадцать, может, чуть больше.

– Черт побери! Как они узнали, что мы здесь?

Блад выглядел раздосадованным и прятал глаза.

– Ну?

– Наверное, еще какой-то пес учуял ее в театре.

– Прекрасно!

– И что теперь?

– Отбиваться, вот что. У тебя есть какие-нибудь другие соображения по этому поводу?

– Только одно.

Я ждал.

– Натяни штаны, – ухмыльнулся он.

4

Девчонка, эта Квилла Джун, устроилась довольно безопас – но. Я соорудил ей что-то вроде укрытия из матов, использо – вав, наверное, целую дюжину. Ее не заденет случайная пуля и, если на не не наткнутся сразу же, о, чем черт не шутит, мо – жет, и вообще не обнаружат.

Я вскарабкался по одному из канатов, свисающих с пото – лочной балки, и устроился наверху со своим браунингом и па – рой горстей патронов. Конечно, сейчас бы я предпочел авто – мат, Брен или Томпсон, но чего нет, того нет. Поэтому я пе – репроверил сорок пятый, убедился, что он не подведет и раз – ложил запасные обоймы на балке. Здесь у меня был полный об – зор гимнастического зала и всех входов в него.