Мальчик у моря
Шрифт:
— Леший с ней, — сказал он себе, — мне девок не катать, рекорды не ставить. По мне хоть валенок, лишь бы не тонул…
Он давно приглядел для своей посудины такой глухой, заросший кустами и камышом угол, что, откуда ни зайди, лодку не видно. Для страховки он еще заваливал ее сверху прошлогодним камышом. Пользовался он ею редко, пробирался к ней с осторожностью, стараясь следов не оставлять. Ему удалось не только сохранить в тайне существование лодки, но самое главное — удалось убедиться, что караси прижились и размножились. Однако дед не спешил обнародовать свои успехи, а
— А куда мы плывем, на тот берег? — спросил Антон.
— Берег можно кругом обойти. На остров. Вот он, — оглянувшись через плечо, ответил дед.
Через несколько минут лодка ткнулась тупым носом в берег. Бой обрадовано прыгнул на землю: земля не ерзала и не раскачивалась под ним, как ящик, в который его зачем-то посадили.
— Ну вот, — сказал Харлампий. — Тут Митька тебя только из пушки достанет или ракетой. А их у него покуда нету… Однако по берегу ты не шибко крутись, иди-ка вон туда — видишь, четыре вербы растут. Там у меня шалашик есть, там и располагайся… Бывай здоров, тут тебя никто не обидит. А мне пора: пока карапь приберу, совсем стемнеет…
Антон, сопровождаемый Боем, скрылся в кустах тальника, дед сел в свой «карапь» и поплыл обратно.
Юка и Сашко еще не ушли. Сашко догадался, что дед отвез Антона на остров, но он там не бывал, ничего о нем не мог рассказать, а Юке хотелось узнать все, и как можно подробнее. Укрыв лодку, дед прежним путем выбрался через кустарник.
— Дедушка, — подбежала к нему Юка, — вы его на острове оставили, да? А какой это остров, необитаемый?
— Почему? Обитаемый. Комары там обитают. Мыши есть. Ну и коза…
— Коза?! — изумленно распахнула глаза Юка. — Зачем там коза? Это вы ее туда…
Дед раздосадовано крякнул и обругал себя старым болтуном, но отступать было некуда.
— Не свойская, дикая коза. Косуля — по-ученому.
— Ой! — восхитилась Юка. — Вот бы посмотреть! Я только в зоопарке видела… А зачем она там?
— «Зачем, зачем»!.. Забрела зимой сдуру, корма там много. А весной лед растаял — куда она денется? Тут ни человек, ни зверь не проберется, запутается, увязнет… До зимы поживет, там ее никто не тронет, а потом уйдет куда хочет…
— Батюшки! — совсем по-бабьи всплеснула Юка руками. — Одеяло-то Антон забыл! Как же теперь, а?
Синее шерстяное одеяло аккуратным квадратиком лежало на траве.
— Ничего, — сказал Харлампий, — не озябнет, там у меня шалашик есть. А второй раз туда шлепать некогда — темнеет. Бегите-ка домой, ребятки. Только поаккуратней — и молчок! Не заблудитесь?
— Еще чего! — сказал Сашко.
Дед направился к Соколу. Сашко повел Юку в Ганеши напрямик, через лес. Всю дорогу они опасливо оглядывались и прислушивались: не крадется ли Митька Казенный?
16
В дверь сарая, крадучись, пробрался рассвет. Уткнувшись носом в подушку, Галка громко сопела. Юка поспешно натянула платье, тапочки, выбежала на улицу. Все село спало, кроме коров,
— Ты Сашка не видел? — окликнула его Юка.
— Не, — сказал Семен и отвернулся.
Он теперь отворачивался от всех. Все знали, что отец его порол, знали за что и смотрели на него, как ему казалось, с презрением и насмешкой. Особенно эти… Сами втравили его, подбили, а теперь смеются. Они-то ничего не сделали, им теперь хоть бы что, а он, как дурак, послушался и опозорился на всю жизнь. Пропади оно все пропадом — и лес этот, и река, и все на свете. Вот уедет он в город, там совсем другая жизнь. Может, и у него когда своя машина будет. Уж тогда…
Юка подбежала к хате Сашка. На дворе было уже совсем светло, но за закрытыми окнами еще прятались сумрачные остатки ночи, и Юка ничего не рассмотрела. Стучать она не решалась и нетерпеливо вертелась возле хаты. Оказалось, Сашко не спал. Он перепрыгнул с улицы через перелаз, удивленно и, как показалось Юке, с подозрением уставился на нее.
— Ты чего?
— За тобой. Пойдем уже. Надо ведь узнать, как там Антон!
— Я еще не поел.
— И я не ела. Так что, умрем от голода? А если Антону чего нужно или там что случилось?
— А что там может случиться? Спит себе, и все.
— Мало ли! Я прямо спать не могла, все думала и думала. Мы напрасно ушли, надо было с ним остаться.
— А что толку? Если Митька туда доберется, что мы можем? Мы ж его не подужаем.
— Хоть свидетелями будем.
— Мы несовершеннолетние.
— Да что ты все отговорки ищешь? Не хочешь, я одна пойду. Тоже мне, товарищ: бросил человека и все думает только про свой живот…
Сашко обиделся.
— Это я только про живот? Да ты знаешь… — начал он и оборвал: — Ничего ты не знаешь!.. Ну зачем мы пойдем? Все равно на остров нельзя.
— Так мы покричим… Хотя нет, кричать тоже нельзя. Ну, мы хоть посмотрим. Там ведь не такое большое расстояние, увидеть можно. Мы быстренько — туда и назад.
— Ладно, пошли, — сказал Сашко, — только пойдем не по улице, через огород…
Они молча миновали огород Сашковой усадьбы, потом еще чей-то, и только на выходе из села Сашко, который все время шел обиженно надутый, вдруг улыбнулся и сказал:
— А знаешь? На нашего голову снова карикатуру прилепили.
— Ну?
— Ага. Я вот только что мимо шел, гляжу — висит.
— Ой, давай сбегаем, я хочу посмотреть!
— А чего там смотреть? Такая самая, как вчера.
— Но я же не видела!
— Не, — посерьезнел Сашко, — нельзя. Увидят нас, подумают, это мы…
Юка вздохнула и согласилась. Они пошли дальше. Дорога сейчас показалась ей значительно короче, чем вчера вечером. Быть может, потому, что она была уже знакома, а может, и потому, что теперь было светло и совсем не страшно.
И озеро показалось значительно меньшим, а вот остров, плохо различимый в сумерках, оказался длиннее и больше. Почти весь он зарос деревьями, кустарником, и не всюду можно было различить его границы: тальник, разросшийся на кочках, аир и рогоз скрадывали его очертания.