Мальчики Из Бразилии

Ранним сентябрьским утром маленький двухмоторный само­лет, в окраске которого меша­лись чернь и серебро, призем­лился на дальнюю посадочную дорожку аэропорта Конгонхас в Сан-Пауло; сбросив скорость, он развернулся и остановился у ангара, где в ожидании его уже стоял лимузин. Трое мужчин, один из которых был в белом, выйдя из салона аэроплана, се­ли в машину, которая от Конгонхас направилась к белым не­боскребам центра Сан-Пауло. Минут через двадцать лимузин остановился на Авенида Ипиранга перед «Сакаи», япон­ским рестораном

в виде храма.

Трое мужчин бок о бок вошли в холл «Сакаи», укра­шенный красными лаковыми панелями. У обоих из них, белокурого и брюнета, в темных костюмах, под которы­ми чувствовались тренированные мышцы, был агрессив­но-настороженный вид. Третий, что шел между ними, был постарше и субтильнее; он был весь в белом, от туфель до шляпы, если не считать лимонно-желтого галстука. Рукой, затянутой в белую перчатку, он держал чемоданчик темной кожи и не без удовольствия насви­стывал какую-то мелодию.

Девушка в кимоно, присев, изобразила счастливую улыбку и, взяв шляпу у человека в белом, потянулась было за его чемоданчиком. Тем не менее, он отстранился от нее и обратился к стройному молодому японцу, кото­рый приветствовал его улыбкой и низким поклоном.

– Мое имя Аспьяцу, - сообщил он на португальском языке с твердым немецким акцентом.
– Для меня заре­зервирован отдельный номер.

На вид ему было лет шестьдесят с небольшим, если судить по короткому ежику седоватых волос, живым карим глазам и аккуратно подстриженным усикам, тоже тронутым сединой.

– Ах, сеньор Аспьяцу, - воскликнул японец, поль­зуясь своей версией португальского.
– Для вашей встре­чи все готово! Будьте любезны проследовать вот сюда. Наверх, по ступенькам. Я уверен, вы будете удовлетво­рены при виде наших приготовлений.

– Я уже удовлетворен, - улыбаясь, сказал человек в белом.
– Пребывание в этом городе уже доставляет удовольствие.

– Вы живете в сельской местности?

Человек в белом, следовавший по лестнице вслед за блондином, со вздохом кивнул.

– Да, - сухо сказал он.
– Я живу в сельской мест­ности.

За ним следовал брюнет, а японец замыкал шествие.

– Первая дверь направо, - сказал он внизу.
– Не соблаговолите ли снять обувь перед входом.

Остановившись перед дверным проемом, блондин за­глянул в него, а, потом опираясь о дверной косяк, стянул обувь. Человек в белом поставил свои белоснежные туф­ли на коврик перед входом, а блондин присев на корточ­ки, отстегнул золотые пряжки своих мокасин. Блондин, небрежно отодвинув туфли, вошел в помещение светло-зеленой окраски, оставив за собой распахнутой дверь с затейливой резьбой. Японец полуприседая, проследо­вал за ним.

– Наш лучший номер, сеньор Аспьяцу, - сказал он.
– Очень красивый.

– Не сомневаюсь, - человек в белом придерживался рукой за косяк, аккуратно снимая вторую туфлю.

– И к семи часам будет доставлен наш «Император­ский обед» с пивом, горячим сакэ и сигарами после десерта.

Блондин стоял в дверях. Его лицо было отмечено небольшим белым шрамом; на одном из ушей не было мочки. Кивнув, он отступил в сторону. Человек в белом, который, лишившись каблуков,

стал еще меньше ростом, вошел в комнату. Японец последовал за ним.

В комнате было прохладно и хорошо пахло, стены были обтянуты светло-зеленым шелком и такого же цве­та были разбросанные по полу татами. В центре стоял невысокий продолговатый стол черного дерева, на кото­ром выделялись тарелки и чашки; вокруг стола были три бамбуковых стула, по три с каждой стороны стола и один во главе его. С правой стороны комнаты находился еще один низкий столик, на который были водружены два электрокамина. Другая сторона была ук­рашена акварелями в черных рамках.

– Для семи человек места достаточно, - сказал япо­нец, указывая на центральный стол.
– И вас будут обслуживать наши самые лучшие девушки. И к тому же самые хорошенькие. Улыбнувшись, он многозначитель­но приподнял брови.

Человек в белом, указывая на раскладную ширму, спросил:

– А что за ней?

– Еще одна отдельная комната, сеньор.

– Она заказана на сегодня вечером?

– Пока ее никто не резервировал. Но, возможно, она кому-нибудь понадобится.

– Тогда я ее занимаю, - жестом человек дал понять блондину, чтобы тот убрал ширму.

Посмотрев на того, японец перевел взгляд на челове­ка в белом.

– Это помещение для шестерых, - сказал он.
– Порой там бывает и до восьми.

– Конечно, - человек в белом прошелся в дальний конец комнаты.
– Я оплачу и обед на восемь человек.

Он нагнулся, изучая электрокамин, стоящий на сто­лике. В боковом кармане брюк обрисовался контур тол­стого бумажника.

Блондин отодвинул ширму; японец поспешил то ли помочь, то ли уберечь ширму от повреждения. Задняя комната была зеркальным отображением первой, если не считать, что плафоны на потолке были черного цвета, а стол был подготовлен на шестерых человек: по два стула с каждой стороны и по одному по торцам; японец сму­щенно улыбнулся с другого конца комнаты.

– Я попрошу вас внести плату, если только кто-то закажет ее, - сказал он, - и всего лишь разницу между тем, сколько мы берем за номер внизу и наверху.

Человек в белом, изобразив удивление, сказал:

– Очень любезно с вашей стороны. Благодарю вас.

– Прошу прощения, - обратился к японцу черново­лосый. Он стоял вне пределов комнаты, его темный костюм был в складках, а круглое мясистое лицо блесте­ло испариной.
– Можно ли как-нибудь закрыть вот это? Он говорил по-португальски с бразильским акцентом и показывал себе за спину на восьмиугольный дверной проем.

– Это для девушек, - охотно объяснил японец.
– Чтобы они видели, когда вы готовы к смене блюд.

– Все в порядке, - сказал брюнету человек в белом.

– Вы будете снаружи.

– Я подумал, что он мог бы...
– сказал черноволо­сый, смущенно пожав плечами.

– Все более, чем удовлетворительно, - сказал чело­век в белом японцу.
– Мои гости явятся к восьми часам и...

– Я провожу их наверх.

– В этом нет необходимости; один из моих людей будет внизу. И после обеда мы проведем тут небольшое совещание.