Малец
Шрифт:
С торфом небольшая заморочка, за нужным утеплителем надо идти на речку Ушаковку, а вот привезти его сюда можно только на телеге, и перевозить его, несмотря на малый вес, придется минимум в три ходки. То есть лошадь нужна на весь день, и кто будет таким добрым, чтобы поделиться своим средством передвижения с сиротой? Эх, делать нечего, придется искать добрых людей. Мать мне попеняла, мол, вечно я чего-то выдумываю, вон соседи накат из бревешек мхом заделали и хорошо получилось. Вот не надо - соседи мне не указ, посмотрим, как у них по весне будет, когда
Дела воеводские и житейские
– Нет у меня сейчас ни денег, ни хлеба, ни овса, - рыкнул воевода обозникам, - закуп только на следующей неделе будет.
– Так позволь, кормилец, - тут же возразил казак, назначенный за старшего, - жить-то как прикажешь? Весной и так жалование не платили, говорили: по осени расплатятся, а теперь и хлеба нет. Ты уж, Афанасий Тимофеевич, совсем казаков решил извести.
– Нет у меня ничего, из Братска на ваше содержание ничего не прислали, можете сами туда отправиться.
Недовольный гул прокатился по обозникам:
– Нет, ты уж объясни обществу, - набычился казак, - как людям тогда жить, если ни денег, ни хлеба? Может, скажешь и соли тоже нет?
– И соли тоже нет, - подтвердил Афанасий опасение обозников, - и вообще без вас дел у меня много, так что ступайте себе подобру-поздорову.
На этом воевода развернулся и шустро скрылся за дверьми.
Обозникам только и осталось недоуменно переглядываться:
– Это что же такое творится?
– Возмутился один из обозников.
– Один кровопийца на нашей шее сидел, теперь другой на его место пытается сесть. При Гагарине хоть хлеб отдавали, и соль была, а этот совсем нас голодом морить собрался!
– А ну братцы, тащи воеводу на правеж!
Казаки подхватились с подвод и ринулись вслед за Афанасием, однако все их усилия пошли прахом, когда они вломились в комнаты воеводы того там уже не было - сбежал через вторые двери. Дьяка тоже не обнаружили, тот раньше своего начальника обеспокоился своей безопасностью. А вот подьячий не успел, за что и поплатился парой выбитых зубов:
– А ну, веди в амбар, если жизнь дорога.
В результате полной очистки амбара, казакам удалось загрузить лишь три подводы из двадцати двух и чтобы их действие не расценили как грабеж, заставили приказчика все забранное записать в амбарные книги как выдачу хлеба в счет задолженности. На этом стихийные действия не закончились, казаки толпой двинулись искать воеводу, потому как полученное не могло даже в малой степени удовлетворить служивых. Однако сибирский правитель вдруг вспомнил о каком-то срочном, важном деле и отбыл в неизвестном направлении, так
– Все, казаки, - озвучил на привале решение старший обоза, - пора отправлять в Тобольск гонца, а заодно челобитную в Москву писать. А не будет ответа, Афанасия на воротах весить, хватит, попили казацкой кровушки.
– Погодь, Тимофей, - возразил старый казак, - то, что ты по воеводе предлагаешь - бунт, нельзя воеводу жизни лишать.
– А нас по миру пускать можно?
– Подвысил голос служивый.
– Тоже нельзя, - согласился старый, - тут всем миром думать надо, а не то горячие головы быстро полетят. Вот гонец из Тобольска вернется, тогда и думать надо будет. А вообще казаки, здесь не только в воеводе дело.
– Как это не в воеводе?
– Встрял еще один служивый, - он наши денежки на себя извел.
– Извел?
– Снова согласился станичник, - только сами вспомните, когда мы последний раз замирять ходили?
– Эк ты куда повернул, так ведь потому и не бузят, что казаков боятся.
– Вот и я про это, а говорю затем, что пора на землю казакам садиться, теперь походов больших не будет, надобность в казаках небольшая. Так, больше для пугала.
Последние слова вызвали недовольное ворчание служивых:
– А если монголы, да буряты как в восемьдесят шестом году? Чего тогда воевода делать будет?
– А вот если монголы, да буряты ..., - старый казак хитро улыбнулся, - тогда да, тогда о нас сразу вспомнят.
– Ага, - вскинулся старший, и тоже сделал хитрое лицо, - а ведь видели мы как-то монгольский отряд, только догнать не смогли, лошади-то больные, почитай всю прошлую зиму без овса.
– Вот и я о том, - уже откровенно заржал старый, - как бы они на караван не напали.
Митрофан наблюдал за бузой служивых со стороны и хвалил себя за предусмотрительность. Он когда еще только казаки показались на дороге, быстренько покинул приказную избу, потому как знал, чем это дело закончится: Афанасий это не Гагарин, тот все-таки из боярского рода и без своей своры нигде не появлялся, а этот ... Тьфу, ты, прости Господи, еще не раз через свою безмерную жадность и зазнайство пострадает. Дьяк подождал, когда последняя подвода затеряется на улочках слободы и отправился в церковь к отцу Игнатию - пришла пора стелить соломку, казаки показали, что падение может быть очень жестким.
Служитель принял Митрофана хоть и не ласково, но видимого неудовольствия не продемонстрировал, уже прогресс. Дьяк отчитался о визите казаков и предупредил Игнатия о том, чем это в будущем может быть чревато:
– В нынешнюю зиму казаки не только без денег входят, но и прочего им ничего не выдали, а если их сильно припечет, то грабить зимние караваны пойдут, - вещал Митрофан, - а уж простой люд резать без счету начнут.
При этих словах дьяка служитель потемнел лицом, он прекрасно знал, что будет происходить по селам, когда вольница выплеснется в походы по своей земле.