Шрифт:
РИСУНКИ А. ЩЕРБАКОВА
Джулио учился в четвертом классе городской школы.
Отец его служил на железной дороге. Кроме Джулио в семье были еще дети. Отцу было трудно прокормить и одеть их, потому что он получал мало денег.
Отец очень
Он должен был хорошо учиться, чтобы стать помощником отцу. Джулио и сам хотел поскорей кончить школу и старался, как мог. Он видел, как тяжело приходится отцу.
Как-то раз отец вернулся домой поздно вечером с большой пачкой бандеролей. Он получил работу в одном издательстве. Эту работу можно было делать дома, после службы. Надо было надписывать на бандеролях адреса. За каждые пятьсот бандеролей он получал три лиры.
Работа была утомительная, и отец часто жаловался на усталость.
— Глаза становятся плохи, — сказал он однажды. — Видно, я уже стар. Трудно работать по ночам.
— Папа, — воскликнул Джулио, — дай я буду работать за тебя! Мой почерк очень похож на твой.
— Нет, мальчик, — ответил отец, — Ты должен учиться, это важнее всяких бандеролей.
Джулио понял, что споры с отцом ни к чему не приведут. А когда еще кончишь школу? Чем он теперь не работник?
«Я попробую работать потихоньку», решил Джулио.
Отец кончал работу, в полночь, тушил свет и уходил в спальню. Джулио подождал, чтобы отец улегся, и пробрался в столовую. Он зажег лампу и уселся за отцовский стол, на котором лежал список адресов и бандероли. Стараясь потише скрипеть пером, он принялся писать.
Дело пошло быстро. Джулио не замечал, как летит время. Он написал сто шестьдесят бандеролей — целая лира.
Лампа стала гореть тускло, в окно пробивался мутный рассвет. Джулио прибрал на столе, тихонько пробрался к кровати и лег спать.
На другой день отец пересчитал бандероли и обрадовался.
— Ну, Джулио, — весело сказал он, — твой отец еще хороший работник. Глаза еще служат. Вчера я наработал очень много.
Джулио ничего не сказал, а вечером снова уселся за работу.
Каждую ночь он писал адреса. Отец ничего не замечал.
— Почему, это у нас так много стало выходить керосину? — спросил он однажды.
Джулио при этих словах так и замер, но отец больше об этом не заговаривал.
Одно было плохо. Джулио совсем не высыпался и с каждым днем ему было все труднее вставать по утрам. Вечерами, когда он готовил уроки, у него слипались глаза; раз он даже заснул над книгой.
— Эй, не спать! Живо за работу! —
Джулио с трудом поднял голову и через силу начал заниматься.
Однако дальше пошло еще хуже. Он дремал над книгами, начал позже вставать, несколько раз опоздал в школу. Отец некоторое время приглядывался к сыну и наконец решил поговорить с ним серьезно.
— Джулио, — спросил он, — что с тобой? Тебя не узнать. Ты перестал работать, ленишься, вечно опаздываешь. Какой из тебя выйдет помощник, если ты так будешь учиться?
Джулио смутился. Весь день он ходил, как в воду опущенный, и решил было обо всем рассказать отцу.
Но вечером отец пришел домой веселый и сказал:
— Ну, дела наши поправляются. Ты, Джулио, бери пример с меня. В этом месяце я заработал на бандеролях на тридцать две лиры больше, чем в прошлом.
На радостях он даже принес ребятишкам сластей.
— Нет, я ничего не скажу отцу, — решил Джулио. — Я буду продолжать работать. Как-нибудь понатужусь и справлюсь с ученьем.
Так продолжалось два месяца. Но усталость давала себя чувствовать все сильнее. Отец часто делал ему выговоры. Джулио молчал. Наконец однажды школьный учитель вызвал к себе отца и пожаловался ему на то, что мальчик не готовит уроков.
В этот вечер отец говорил с сыном так сурово, как никогда раньше.
— Джулио, ты видишь, как я работаю. А ты не помогаешь мне. Из тебя никогда не выйдет помощника. Напрасно я на тебя надеялся. Мне очень трудно. На службе мне обещали награду в сто лир, я думал немного передохнуть, а теперь я узнал, что ничего не получу.
Еще два месяца Джулио работал ночью, а днем томился над книгой и слушал упреки отца. Отец разговаривал с мальчиком все реже, все холодней. Джулио огорчался, худел и все больше запускал ученье.
Как-то вечером мать сказала отцу:
— Посмотри на мальчика. У него совсем больной вид.
Но отец мельком взглянул на Джулио и ответил:
— Совесть у него не чиста. Когда он учился хорошо, был здоров и весел. Ну, да теперь мне все равно. Я уже махнул на него рукой.
Эти слова глубоко задели мальчика. Отцу все равно. Значит, он его больше не любит.
Джулио долго не мог заснуть в эту ночь и твердо решил прекратить ночную работу. Но в полночь он по привычке поднялся с постели, и ему захотелось хоть на минутку заглянуть в комнату, где он так долго работал тайком.
Когда же он зажег лампу и увидел на столе кипы белых бандеролей и длинный список с названиями городов и фамилиями подписчиков, ему стало грустно. Он решил еще разок поработать, взял перо и принялся за привычное дело.