Маленькое ВСЁ
Шрифт:
МИР
Напиши мне песню, мир, да так, чтобы я слышал её в движении травы, в постоянном страхе маленькой птицы перед неуклюжими, неспокойными тварями огромного роста, чтобы я шёл вперёд и знал, что всё исчезнет, умрёт, – всё, во что проникнуты мои мысли и глаза, когда-то сморщится, отдаст свои воды, годы и смысл.
Напиши мне песню про сверкающий, полный жизни, далёкий и одновременно очень близкий взгляд живого ребёнка, который уже старик, ведь время – это призрак, это очень быстрый призрак.
Деревья растут в солнце, но мечта – она здесь и сейчас, а ты сам никак не
Человек легко сходит с ума: мамы скидывают своих детей с окон, папы насилуют своих красивых маленьких дочек и сыновей. Внуки убивают своих бабушек и дедушек.
Напиши мне песню про то, как мы все невинны сначала и как виноваты в конце, как любопытны и проникающи наши желания, когда мы влюблены, неважно во что: в человека, в идею. Важен холод, который неизбежно наступает, когда всё тайное пожирается нашей сущностью.
Напиши мне песню про единение, про то мгновение, когда точно знаешь, что ты – и трава, и птица, и дерево, и лесоруб, и животное, и охотник.
И печаль, которая пропадёт, когда придёт солнце.
02.08.2020
Зачем ты лезешь на дерево? Зачем всё выше и выше?
Круглые, блестящие, постоянно разные или чудесно одинаковые… На автостанции или около дома… У тебя в какой-то момент их становится больше, и ты горд, хвастаешься передо мной… А потом идёшь прятать, чтобы я случайно не обнаружил и не взял себе. Но я видел, я следил, куда ты идёшь, и потом взял весь пакет себе, а тебе не сказал… У меня их стало очень много, но… кому теперь показывать их и перед кем хвастаться? Сейчас я вижу, как ты лежишь в этом своём последнем ящике… И больше нет деревьев, гаражей, пожарных вышек… Только ты, земля, снег, птицы, память.
Ты слышишь мой голос, мне одному принадлежащие интонации, изломы… Я радуюсь, что ты откровенен со мной, когда показываешь фотоальбом со старыми фотокарточками. «Это моя мама», – говоришь мне, но я слышу печаль и вижу в твоих глазах просьбу… Просьбу соприкоснуться с твоей печалью и понять тебя… Я понял, что после этого мы стали лучшими, близкими друзьями… Даже если потом твои кости прибавили пару десятков сантиметров, твои волосы потеряли блеск, ясность и запах, а ты запутался в этом калейдоскопе непонятных картинок и отказался слышать мир, который хочет быть тобой. В твоих глазах уже не было тех песен, фонтанирующих изнутри, с самого дна твоей чудесной безнаказанности. Но иногда и у меня получалось запеть в один голос с тобой – и тогда ты знал, что мы – одно, мы – навсегда. Сейчас я ещё здесь! Я иду по серой, пыльной дороге, солнце падает на черную, необъяснимо ночную траву. И я слышу, как она шепчет: «СЧАСТЬЕ ЗДЕСЬ, пошли в путешествие». Что для этого надо? – кричу безмолвно… – Просто остановись…
Твои глаза закрыты, руки упокоились на груди, ноги больше не будут менять цвет и обувь. Земля – твоё одеяние… Всё возвратилось обратно… Кроме песни, безмолвно источаемой тобой… До перегруза, до зашкаливания… Но я здесь, и очень толстое стекло между нами… А она всё красивее и невыносимо громче, а я всё дальше и глубже. Я – точка. И нет микроскопов и подзорных труб: есть только ящик, ты и я… и бестолковая,
БЫЛО СНАЧАЛА ЛИЦО
Было сначала лицо.
Оно было прекрасным, недосягаемым.
Печали почти не касались его.
Ветры старательно сдували молодые морщины, а мамы вовремя звали домой.
И не успевало лицо упасть в грязь.
Зато успевало за один-единственный бесконечный летний день
спеть все песни мира:
каждой клеточкой своего небесного состава,
каждым сверкающим отражением,
оттуда-сюда пойманным в ловушку взрослеющих глаз.
Но лицо ещё не согрешило!
Не коснулось оно гибельного сквозняка,
ворующего живые молитвы из окон-пор
вседоверчивого лица.
Сквозняк кружил где-то там, далеко-далеко,
словно был он неправдой,
выдумкой праздной, поэта смерти.
И никогда, никогда, никогда —
любило это лицо.
Наступает вечер. Краски убегают.
Зелёное чернеет, голубое чернеет,
а лицо всё ещё верит в себя.
Верит!
Уходя в ночь.
ОНИ ХОДИЛИ
Они ходили вдоль берега, пытаясь влюбиться в горизонт.
Старый мир давно сгнил.
В людях не осталось ничего.
По крайней мере, ничего того, что раньше оберегали, прятали и отдавали только тем, кто выбросил все свои ножи.
Что там, за горизонтом?
Новый ли мир или старый в новом обличии?
Это было всё равно.
Ведь главное – чтобы он сумел полюбить горизонт и этим самым создать мост через океан боли, страха и безнадёжности.
Закат стремился забрать их в ночь, растворить и выбросить, как ненужные тени.
Но уже было поздно кого-то обманывать.
Внутри него горело отчаянное солнышко, а его друг полностью снял свои страшные, отталкивающие доспехи.
Они пошли по воде,
ничуть не промахиваясь
и не давая себе шанса упасть в бездну забвения.
Кто знает, может, кто-то из них уже давно любил горизонт, пытаясь подарить это всем, кто способен сбросить кожу, опаляясь новым светом оттуда, извне?
КЛОЧКИ ..и немного о БОГЕ
…Как можно писать так, словно это последний раз? И главное, о чём можно написать, чтобы взять это с собой на необитаемый остров, в космос? Если допустим, всё человечество умерло, вот внезапно взяло и исчезло, нужно ли будет тебе, последнему, какая-то книга, стихи?.. А если вдруг всё-таки понадобится, что там должно быть написано?..
Пустые улицы, пустые до того, что и себя в них не отыщешь, куда бы ты ни смотрел… Ночью всё есть такое, какое оно есть, и нету тебя, потому что ночь! А ты – человек! Только себя везде и видишь… Ночью новый мир рождается, и ты этому помешать не сможешь…
Лучшее время для прогулки – это ночь, лучшее место для раздумий, решений – это кладбище…
Время стекает по стенам, время в отсвете Солнца на древних скалах… Ветер сдувает песок в пустыне, ветер и песок, послушный песок…
Можно ли описать целый мир, уместив его в одну картинку-слово, и каким шаманом должен быть человек, чтобы максимально широко понять, вместить, переселиться в эту картинку-слово?