Малой кровью
Шрифт:
– Ну, как знаешь. Успехов! – и Сью протянула руку.
Юлька руку пожала, торопливо расплатилась и пошла, покачиваясь от сытости, к своему мотороллеру. Уже выйдя наружу, она сообразила (видела раньше, но не разглядела), что горбыль на стенах не настоящий, а нарисованный… Убегать ей надо, это да, но не от полумифических страшил, а от кого-то совершенно непонятного… но зато она знает, куда – и знает, как. Там уже её след точно не возьмёт никакая ищейка – ни с каким хвостом…
Это место называется «Тедди» – никто не знает, почему. Неширокая речка, почти ручей, в горном распадке, большая поляна, сборный домик на четыре комнатки,
Так вот: Юлька – так уж случилось – знала, как проникнуть на «Тедди» с земли. Сэр Муж показал тропинку. Просто так, мимолётом, сверху. А она взяла и запомнила. Что делать – память такая.
Правда, чтобы попасть туда по земле, нужно сделать приличный крюк на машине – километров четыреста или чуть поменьше. Немного не доезжая до самого Секвойя-парка – по шоссе, а оттуда назад по горам, пока есть дорога, а потом пешком…
Пешком – где-то порядка тридцати километров. Ну… пройдём, значит. Раз надо. Подумаешь…
План высветился в мозгу сразу весь – и до конца. Он был безумен, а поэтому, вполне вероятно – исполним…
Теперь она не убегала, а заходила для новой атаки. И внутри себя она чувствовала именно это: боевой подъём. Поэтому пришлось сделать самой себе хороший втык: не прекращай прислушиваться, крутить головой и следить, чтобы не зашли в хвост. Да, мы атакуем, но старательно делаем вид, что в панике драпаем зигзагом, не разбирая дороги…
Читала где-то (не у Ле Карре), как профессионал уходит от погони. Неожиданно забегает в парадную – преследователи бросаются следом, разумеется, – а навстречу им выковыливает бабка с авоськой. Они её отталкивают, бегут по лестнице, проверяют двери – не «сквознячок» ли где… А на самом деле мужик стремительно переоделся за дверью и нагло прошёл мимо них.
За нею вряд ли следили в примитивно-физическом смысле. Если и следили, то с использованием каких-нибудь сенсотехник, а вероятнее всего – ждали в засадах в местах наиболее вероятного появления. Возле дома на базе, возле дома родителей, возле лагеря. Какие ещё точки может вычислить Ургон со товарищи? Большая часть мест, где ей ни под каким видом нельзя появляться, была заранее, на холодную голову, перечислена в блокноте. Потом надо будет ещё поразмышлять над этим списком…
Но внешность сменить всё-таки надо. Потому что, помимо продуманных и запланированных засад, бывают ещё и всякого рода случайные встречи. От них тоже надо застраховаться.
Итак, мы едем на рыбалку…
От клюшек для гольфа – так, кстати, ни разу и не опробованных – она избавилась на первом же безлюдном участке шоссе. Просто разбросала их по колючим кустам. И поехала дальше.
Из магазина «Инстант фишермен» вышло кто-то невнятного пола: в мешковатых светло-серых штанах, защищающих от жары, холода, комаров и дождя, в просторной многокарманной рубахе тех же кондиций, в тёмных очках на пол-лица – чтобы не слепили блики, – и в рыбацкой кепочке с длинным
Теперь нужно озаботиться транспортом…
Пол говорил, что раньше в Калифорнии было принято иметь по две-три машины на семью. То есть машин было примерно столько же, сколько взрослых людей. И сегодня просто невозможно представить себе, что творилось на дорогах – особенно в городах…
Но кое-какое впечатление можно было составить и сегодня – оказавшись на утилизаторе.
Этот ещё был маленький. В пустыне, по дороге в Неваду, Юлька видела утилизаторы, тянувшиеся на многие километры вдоль шоссе и до горизонта в обе стороны. А здесь была просто уставленная машинами пустошь у перекрёстка двух шоссе. Естественно, между машинами имелись какие-то дорожки для проезда, но всё равно – похоже было, что они срослись в плотный железный панцирь.
Подавляющая часть их будет безжалостно спрессована, разрезана, потом оттранспортирована в Т-зону «Феникс» и там превращена во что-нибудь полезное. В железные стержни для энергетических конверторов, например. Один легковой автомобиль – это три-пять полётов тяжёлого сторожевика, или две недели питать электричеством такой город, как Большой Лос-Анджелес…
Но многие из старых автомобилей здесь же, на утилизаторе, приведут в порядок, отремонтируют и покрасят. Потому что современные пластмассовые мыльницы и пузырьки – это удобно, практично и дёшево, зато старые железяки – дорого и стильно. А здесь такого рода стиль ценят куда выше, чем в Питере, это она уже неоднократно имела возможность заметить.
И нельзя сказать, что ей это не нравилось. Наверное, её заразил этим ещё Санька с его допотопным мотоциклом…
Машины, подготовленные для продажи, стояли вдоль дороги, а на перекрёстке возле бензозаправки вообще было что-то вроде базара: с переносными тентами, закусочной, полицейским постом и даже мобильным отделением какого-то банка – серебристым микроавтобусом с зарешёченными окнами. Не было только людей. Юлька медленно проехала дальше, потом развернулась. Пока что ей не попалось ничего подходящего.
Свой автомобильчик она увидела издалека – и, подъехав, прочитала, что это «Сузуки-самурай» ноль второго года выпуска. На картонке, приклеенной к капоту скотчем, были написаны всяческие данные, но их она даже не стала читать. Переделан на электрическую тягу – этого с неё вполне достаточно.
Юлька позвонила в колокольчик, висящий на столбе, и минут через десять на тарахтящем жуковатом «Фольксвагене» подъехал самый настоящий индеец. Он молча выбрал нужные ключи из связки, подал Юльке, потом помог забросить в багажник мотороллер и разрешил ехать за собой.
У неё не спросили даже прав. Взяли деньги, выписали квитанцию. Индеец проводил её до выезда с территории, напоследок сказав: «Барахлит переключатель света, миз». Развернулся на узкой дороге, сильно кренясь, и бодро затарахтел обратно.
Глава седьмая
Солнце перевалило зенит и застыло неподвижно. Камень верхней площадки раскалился, как будто долго лежал в костре. Спасали куски лестницы, которые Серёгин напилил и пропихнул сквозь люк. На дереве ещё можно было лежать…