Шрифт:
Глава первая: Мне в голову приходит мысль!
– Ну, все, не могу больше, – я с размаху швырнула тарелку в раковину, но она, к сожалению, не разбилась. – Больше не могу!
– Зачем же так переживать из-за посуды? – Марк на всякий случай отодвинул стопку тарелок от меня подальше. – Если хочешь, я домою сам. Хотя вообще-то, тарелки лучше всего мыть сразу после еды, а не тогда, когда в доме уже просто не остается чистых…
– Я не о тарелках, – плюхнувшись на табуретку, я вытряхнула сигарету из лежащей на подоконнике пачки. – Дело
Марк с интересом смотрел на меня, ожидая новостей и, словно случайно, отодвинул подальше еще и вилки с ножами. Наконец он вдоволь насладился моим видом и спросил:
– Так в чем же дело?
– Я не могу больше жить в этом доме! Мое терпение закончилось!
– Чем он тебя не устраивает? – удивился Марк. – В конце концов, это твой дом, ты в нем родилась и выросла, конечно, не могу сказать, что это супер-дом, но зато у него отличный вид из окна…
– Вот именно! Двадцать восемь лет на одном и том же месте, один и тот же отличный вид из одного и того же окна! Взбеситься можно!
– Что ты предлагаешь? – увидев, что я снова пришла в движение, Марк деликатно встал между мною и посудой. – Хочешь переделать в нем что-нибудь? Искренне надеюсь, что не вид за окном…
– Нет, – тряхнула я отросшей и постоянно лезущей в глаза челкой. – Этот дом продам, а новый куплю.
– Не думаю, что за такие деньги ты сможешь приобрести что-то принципиально новое, – он с сомнением посмотрел по сторонам, – ты купишь либо нечто вроде этого, либо еще хуже.
– Я скопила порядочную сумму денег.
– Ой, ну и сколько? – Марк саркастически усмехнулся.
– Двести пятьдесят тысяч.
– Ого! – искренне изумился он. – Как это ты умудрилась? Ты что, ничего не ела годами?
– К счастью, не все разделяют твое мнение о том, что я никудышная художница, представь себе, одно время мои картины хорошо раскупались.
– Как жаль, что я это время не застал, – вздохнул Марк. – И давно оно было?
– Можешь язвить сколько угодно, факт на лицо – у меня есть деньги.
– Тогда ты действительно сможешь купить что-то неплохое, весьма неплохое.
– Я куплю все самое лучшее! Прямо завтра и начнем искать.
– Сами?
– Ну, а кто же еще?
– Может лучше обратиться в агентство? Специалисты подберут нам подходящие варианты.
– Ни за что, – замахала я руками. – Свой дом я должна найти сама, он меня притянет.
Марк собрался, было, как всегда протестовать и обвинять меня в дурацких суевериях, но я не дала ему такой возможности.
– По-другому никак. Не каждый день собираюсь дома покупать!
Перед моими глазами рисовались картины одна другой краше: вереницы домов, больше похожих на дворцы Фата Морганы, проплывали в лазоревой дымке и солнечных лучах. Картины были настолько яркими и четкими, что сквозь них с большим трудом проступал Марк с горой немытой посуды. Он уже знал, что все это домывать ему придется самому.
Последующие две недели мне просто противно вспоминать. Мы мотались как угорелые с утра до ночи, бросаясь, как быки на красную тряпку на каждую надпись «Продается».
На других площадях оказывалось слишком неудобное расположение комнат, а ломать стены не хотелось. В последующих всё вроде было неплохо, но в самый неподходящий момент над домом пролетал самолет, начинали трястись стены, звенеть окна, а хозяева бледнели и мычали что-то невразумительное, типа: «Не так уж часто они тут и летают…» Прочие дома подходили нам по всем параметрам, зато пейзаж не соответствовал моим представлениям о прекрасном.
Я из последних сил не теряла оптимизма, а Марк постепенно проникался чувством справедливой ненависти ко мне. В один из таких замечательных дней его терпение лопнуло и он остановил машину у небольшого кафе.
– Вылезай, – хмуро произнес он и, видя, что я продолжаю сидеть, бодро глядя в будущее, добавил: – Немедленно!
– Хочешь сказать, мы идем в кафе?
– Ты демонстрируешь чудеса сообразительности. Вылезешь ты, наконец, или тебя вытащить?
В кафе Марк шел быстрым деревянным шагом, что означало твердую уверенность в правоте своего решения. Я семенила сзади и примерно догадывалась, какое именно решение он принял.
– Скажи только честно, – он присел на пластмассовый стул, – ты хоть сама знаешь, чего хочешь? Ну, хотя бы приблизительно?
– Я знаю, что должна почувствовать свой дом, – я решила биться до последней капли крови.
– Все понятно, – сказал он спокойным, ничего хорошего не предвещающим тоном. – Значит, мне придется бросать археологию?
– Почему?
– Потому что теперь вся, вся моя жизнь будет посвящена увлекательным поездкам в поисках того-сам-не-знаю-чего.
– Когда ты свою землю копаешь, ты тоже не знаешь, когда и что там найдешь…
– Серьезно? – перебил Марк. – Как ты выразилась, «когда я копаю землю», я знаю, до чего конкретно собираюсь докопаться, и я не копаю, где попало, я копаю в нужных местах!
Нам принесли холодный сок и это прибавило Марку сил.
– Ну, почему тебя осенила мысль именно о покупке дома? – продолжил он. – Двадцать восемь лет ничего, все в порядке и вдруг на тебе. Нет, чтобы научиться водить машину или, в конце концов, изредка гладить мои брюки или запоминать, куда ты кладешь свои вещи, чтобы потом не орать на весь квартал, что тебя обокрали.
– Это было всего один раз, – я принялась сдирать с головы соломенную шляпу, которая, казалось, приросла там и уже успела пустить корни. Я прекрасно понимала, что выгляжу ужасно с мокрыми, слипшимися сосульками волосами и красной, надавленной на лбу полосой, но больше таскать это проклятое сооружение на голове не было сил.
– После того, как я сожгла твою драгоценную рубашку, гладить ты мне сам больше не даешь, а что насчет машины…
– Я ее обязательно разобью, – закончил за меня Марк.