Шрифт:
Я вам прямо скажу: все эти разговоры о том, что роботы, мол, могут превзойти человека, – чистое шарлатанство, и больше ничего. Откуда я знаю? Я сам двадцать лет проработал в Киберцентре и утверждаю: каков программист – таков и робот. Что? Самообучение? Э-э, бросьте! Если у ребенка, виноват, у робота дурные наклонности с детства, так их не выколотишь никаким там обучением. Это факт! Да что там долго говорить? Вот вам один случай, а вы уж судите сами. Тогда я еще работал на "Уэстерн компани".
Вызывает меня как-то шеф, старик Вильнертон, и говорит:
–
И тут же шеф включает тотальный видеофон и отдает распоряжение по "Уэстерну":
– Конструктор Броуди назначается исполнителем спецзадания. Все его требования заранее согласованы со мной и должны выполняться незамедлительно.
Что вы так смотрите? Да, я тот самый Броуди, знаменитый конструктор белковых кибернетических систем. Тот самый! Вас, наверно, удивляет, почему я здесь, в этом обшарпанном месте, и костюм мой столь же обшарпан, а руки трясутся? Все началось с этого самого кабачка, чтоб ему пусто было! Вот послушайте дальше...
В тот же день мне выделили новую лабораторию с превосходным оборудованием. Любое мое пожелание немедленно выполнялось. Шеф шел на любые затраты.
Стороной до меня дошли слухи, что картежные роботы заказаны самим мистером Генри Кордом-младшим. Уж не знаю, зачем они понадобились мультимиллиардеру. Рядовому шулеру – это еще куда ни шло. Но такому королю? Может быть, в качестве тренеров по картам? Или просто ходы лучшие подсказывать в игре? Да меня, признаться, это довольно мало интересовало. Мое дело – создать нужный кибермеханизм, сказал я себе. А куда он пойдет – это уж не моя печаль, как говорится.
Ну, приступил я к работе. С материалом не скуплюсь, для монтажа использую белковые клетки только экстракласс. Пробую, леплю совсем как господь бог, когда он лепил из глины Адама. Болванку – так мы называем необученного робота – вылепил я быстро. Затем – по той же схеме – сделал и вторую заготовку.
Дальше что? Дальше обложился я справочниками, учебниками по теории игр, даже в Монте-Карло съездил на месяц.
Постепенно у меня наметился неплохой план воспитания обеих киберсхем. И представьте, увлекся я этим делом, по-настоящему увлекся!
А план у меня был такой: каждого робота воспитать по отдельной программе. Там одну теорийку хотелось мне проверить... Первого из роботов я предполагал воспитать в нужном духе, вложив в его ионную память все имеющиеся справочники и учебники. Я решил заполнить его память опытом всех картежников от Адама до наших дней.
Второму роботу я готовил иную судьбу. Мне хотелось, чтобы все тонкости игры он постиг на собственном опыте, причем начиная с азов.
Уже и имена придумал я своим питомцам: первого назвал Малышом – он получился компактным и едва достигал мне до плеча, второго
Дело шло споро.
Первые месяцы я целиком посвятил Малышу. Он был примерным учеником, все уроки добросовестно заучивал. А так как усталость была ему неведома... Ну, словом, вскорости Малыш достиг в картах высокого совершенства.
Старик Вильнертон составил экспертную комиссию из самых видных картежников страны. Видно, здорово ему хотелось заслужить похвалу знаменитого клиента.
Комиссия тщательно проверила Малыша. Правда, в протоколе было сказано, что несмотря на высокую технику, на игре Малыша лежит печать какой-то небольшой скованности, несамостоятельности. Но я был уверен, что это пройдет.
Так оно впоследствии и оказалось.
По предложению старика комиссия проверяла Малыша еженедельно, и каждый раз он получал все более высокую оценку.
Но вернемся к брату Малыша. Грубиян все это время находился, если так можно выразиться, на подножном корму. Обычно он стоял у стола, за которым Малыш сражался с членами комиссии, и внимательно следил за игрой. Должен сказать вам, наблюдать за игрой Малыша было сплошное удовольствие! Его корректность, выдержка были поистине джентльменскими. Стоило посмотреть на его олимпийское спокойствие, когда играли по крупной... Как это нечего проигрывать? Вы ошибаетесь, уважаемый. Если бы ему нечего было проигрывать, Малыш никогда бы не научился прилично вистовать... Что? Нет, конечно, не на деньги, хотя можно было запрограммировать и это. Для Малыша у меня была особая система штрафных очков. За каждый неправильный или слабый ход он получал удар током... Не больно, говорите? Да у него нервы во сто раз потоньше ваших, с вашего разрешения! Ну, а за хорошие ходы Малыш соответственно поощрялся...
Между тем приближался срок сдачи заказчику играющих роботов.
Я всерьез взялся за Грубияна, и тут, к ужасу своему, обнаружил, что играет он все еще из рук вон плохо, хотя времени у стола, покрытого зеленым сукном, провел более чем достаточно.
Что делать?
Менять программу было уже поздно. Два дня я ходил как убитый. Беда была в том, что мне и поделиться, по сути дела, было не с кем. Единственный стоящий кибернетик, Чарли Макгроун, был изгнан из "Уэстерна" за полгода до времени действия моего рассказа, но это уже другая история... А о том, чтобы обратиться в другие компании, и речи быть не могло. Как же, конкуренция! Великая Конкуренция!..
Да, так вот плохо получилось с Грубияном.
Иду я как-то вечером из лаборатории. Настроение – сами понимаете. А тут еще дождик, осенние листья в лицо шлепаются. И такая тоска на меня напала – хоть волком вой! Бреду это я куда глаза глядят и натыкаюсь на кабачок – да, да, в котором мы сейчас сидим. Вы ужасно догадливы!
Захожу, влезаю на вертушку, заказываю бармену что-то и вдруг слышу сзади:
– Арчи, старик!
Оборачиваюсь – Сол Чемберти.
– Какими судьбами?
– Погода, – пояснил Сол.