Малыш с Большой Протоки

Р2

Л59

К читателям

Отзывы об этой книге

просим присылать по адресу:

Москва, А-47, ул. Горького, 43.

Дом детской книги.

Дорогие ребята! Прежде чем вы начнёте читать эту книжку, мне хочется сказать вам несколько слов.

Вы знаете, что государственная граница нашей Родины пролегла на целых шестьдесят тысяч километров — в полтора раза длиннее экватора. И вы знаете, конечно, что на всём её протяжении, в любое время суток и в любую погоду, нашу границу охраняют от лазутчиков капиталистических разведок — шпионов, диверсантов, от контрабандистов и всякой прочей вражеской нечисти — верные сыны советского народа, пограничники.

Мне посчастливилось служить в пограничных войсках и побывать на самых разных участках границы. Я встречался со многими воинами в зелёных фуражках, дружу с ними и очень дорожу этой дружбой. Из недавних встреч мне особенно запомнились две.

На одной из далёких от Москвы пограничных застав, заставе Большая протока, я познакомился со светловолосым коренастым пареньком с простодушным лицом и ясными, голубыми глазами. Ростом он, как говорят, не вышел, а пожмёт руку — моли о пощаде. На вид — неуклюж, а походка — неслышная, скользящая. Насторожится — в глазах сверкнёт колючая искра, простодушия и след простыл!

Зовут светловолосого паренька Ермолаем, фамилия его Серов. Поначалу я было усомнился — неужели этот малыш в погонах старшего сержанта и есть тот самый Серов, который, как мне говорили, за время службы на заставе задержал сто девяносто семь нарушителей государственной границы?.. Но на груди его поблёскивали знак «Отличный пограничник» и медаль «За отличие в охране государственной границы СССР». Значит, он!

Мне не терпелось поскорее узнать, как же Ермолай Серов стал отличным пограничником. Однако когда Ермолай услышал, что я собираюсь писать о нём, то словно воды в рот набрал. Пришлось расспрашивать о нём его товарищей по заставе. Сам он разговорился, да и то вполслова, лишь после того как мы несколько недель прожили бок о бок, ходили вместе в дозоры и раз сорок сыграли в шахматы — шахматы его любимая игра.

Там, на далёкой заставе, я и начал писать повесть, напечатанную в этой книжке, под заглавием «Малыш с Большой протоки».

Вторая повесть — «Мыс Доброй Надежды» — расскажет вам, ребята, о том, как охранял нашу морскую границу на Курилах старшина 1-й статьи Алексей Кирьянов.

Курильские острова, или, как их ещё называют, Курилы, протянулись от Камчатки до Японии гигантской грядой чуть ли не в полторы тысячи километров, как бы ограждая Охотское море от Тихого океана. Их открыли отважные русские землепроходцы в самом начале XVII века. Однако в 1875 году японцы силой захватили эти искони русские земли. Лишь спустя семьдесят долгих лет победа в войне с империалистической Японией вернула Курилы нашей родине.

Климат и природа на островах до того несхожие, что диву даёшься! На южных островах — непроходимые заросли теплолюбивого бамбука, а на северных — низкорослые, как

Однако особенно суров климат не на северных, а на средних Курилах. В году здесь бывает всего-навсего два-три десятка солнечных дней, чуть ли не беспрерывно льют дожди, дуют свирепые ветры, месяцами висят густые стойкие туманы и гремят штормы.

Вот почему, собираясь к пограничникам, охраняющим нашу государственную границу на Тихом океане, в первую очередь захотелось мне побывать именно у пограничников средних Курил, где природа не балует человека.

Провожая меня из Владивостока в дальний путь, друзья-пограничники настоятельно советовали разузнать всё про старшину 1-й статьи Кирьянова.

— А почему именно про Кирьянова? — спросил я. — Разве он какой-то особенный?

— Да нет, никакой не особенный, а так в книгу и просится, — последовал загадочный ответ.

Одним словом, дорогие ребята, я не выдумал ни сухопутного пограничника Ермолая Серова, ни морского — Алексея Кирьянова и даже оставил в повестях их подлинные имена. Но я написал о них не потому, что они и впрямь какие-то особенные сверхгерои. Таких воинов, как Серов и Кирьянов, на нашей советской границе сотни и сотни, тысячи и тысячи. И в этом для нас самое главное.

Автор

Случилось то, чего Ермолай никак не ожидал: призывная комиссия взяла да и забраковала его. «Вы, товарищ Серов, в армии служить не будете», — объявили и поставили в воинском билете штамп «Снят с учёта». И всё из-за того, что у него на левой ноге нет большого пальца — отморожен большой палец.

— Ну, куда тебя зачислили? — встретили в коридоре друзья.

— Меня во флот взяли! — с гордостью сказал Антон Курочкин.

— А нас с Алёхой — в авиацию! — похвастал Серёга Варламов.

— Отсрочку дали… До будущей весны, — на ходу сочинил Ермолай: не хватило духу сразу признаться в беде.

Он нарочно замешкался в сенях и вышел из военкомата, когда колхозные брички уже тронулись в обратный путь и только одна осталась у коновязи.

Моросил дождь. Красные ленты, вплетённые в гриву лошади, намокли, потемнели. В бричке, накрывшись брезентом, покуривал отец. «И зачем он со мной поехал!» — с тоской подумал Ермолай, как будто что-то могло измениться оттого, узнает отец всё сейчас или чуть позже…

Небо обложило унылыми тучами. Даже не верилось, что утром, когда по-праздничному разукрашенные брички выехали из Ивановки в райцентр на призывной пункт, ярко светило солнце.

Ермолай не спеша отвязал Зорьку, не спеша взобрался в бричку, уселся рядом с отцом.

— У тебя что — язык отнялся? Куда определили? — нетерпеливо спросил Степан Федотович.

— Шах и мат объявили.

Отец в недоумении вскинул брови:

— Это как же понять?

— Забраковали… Пальца на ноге нет…

Отец резко сбросил с плеч брезент, ударил вожжами по мокрому крупу лошади.