Малыш
Шрифт:
Мара почувствовала, что общественное мнение не на ее стороне, и зло сплюнула:
— Вы его защищаете, а сами не знаете, что он делать умеет! Прочистит вам мозги, и будете под его дудку плясать!
— О чем это она, дядя Тим? — еще громче заныл я. — Я ничего не чищу, никаких мозгов… И вообще — я еще маленький, даже в школу не хожу!
— Не бойся, сынок, — успокоил меня хозяин харчевни, — это старуха со злости говорит. Глупая она, видать, совсем из ума выжила!
И приказал Маре:
— Ты, травница, мне посетителей
Мара прошептала какие-то ругательства, но спорить не стала — повернулась и пошла к выходу. Желтый Глаз вздохнул с облегчением:
— Кажется, обошлось. А то я уж думал, что придется ноги уносить. Не люблю с ней встречаться!
— Значит, это правда, что она про тебя говорила? — тихо спросил я. — Что можешь мутантов чувствовать?
— Могу, — нехотя кивнул Глаз. — Есть у меня такая способность. Поэтому и тебя с Марой на раз вычислил.
— И радиацию видишь?
— Да, — кивнул Глаз, — когда левым глазом смотрю. Улицы по-особому светиться начинают, и чем ярче, тем, значит, сильнее заражение. Это очень полезно в Старом городе, где много грязных мест.
Мы помолчали, каждый думал о своем. Затем Глаз осторожно спросил:
— Ты всем мозги можешь чистить, Малыш?
— Всем, кроме мутантов, — честно признался я, — вроде тебя и Мары.
— Это хорошо, — кивнул Глаз, — пригодится. Ладно, возьму я тебя с собой, но с двумя условиями. Первое: если вскроем сейфы, все деньги и драгоценности — мои, а приборы и книги — твои. Как сам предложил. Идет?
Я кивнул. Если мне удастся добыть настоящие научные книги…
— Второе, — продолжил Глаз, — ты мне поможешь разобраться с одним человеком. Залезешь к нему в голову и сотрешь всю память обо мне.
— Но она через некоторое время восстановится, не могу удалять воспоминания навсегда, — честно признался я.
— Неважно, — махнул рукой Глаз, — пусть восстанавливается. Мне надо, чтобы он обо мне забыл хотя бы на два-три месяца. А там пусть вспоминает, я уже буду далеко. Если, конечно, наше дело с тобой выгорит…
На этом мы и порешили. Договор был заключен и торжественно скреплен рукопожатием, как принято в нашем селении. Мы посидели в харчевне еще минут десять, доели все, и Глаз расплатился.
— Завтра я иду в город, — объявил он. — Приходи к восьми утра к старой мельнице. Оттуда и двинем.
Я кивнул — буду.
— А твои родители шум не поднимут? — занервничал Глаз. — Вдруг решат, что я тебя похитил?
— Нет, — успокоил я его, — я им мозги почищу, внушу, что на пару дней в гости к маминой сестре, тете Лане, пойду. Они и не заметят.
— Ну, тогда все нормально, — кивнул Глаз. — Значит, завтра с утра выступаем.
Мы простились и разошлись. Глаз направился на рынок, чтобы купить кое-какие вещи, нужные для похода, а я отправился домой. Мне надо было собрать с собой вещи и почистить родным
Глава четвертая Старый город
Тех, кто идет в Старый город, можно разделить на две категории — «кроты» и «крысы». Первые работают группами по несколько человек и гребут все подряд — что можно продать. Как правило, это молодые, здоровые парни, которые легко способны разобрать многометровый завал и откопать погребенный под грудой битого кирпича и бетона склад.
Если повезет, «кроты» находят чудом сохранившиеся консервы, одежду, прочие вещи и выносят на себе из города, чтобы толкнуть перекупщикам. А те уже на своих машинах развозят товары по окрестностям, поставляя мелким рыночным торговцам, вроде моего знакомого Кима.
Люди долго в «кротах» не задерживаются — работа больно вредная. И дозу можно схватить большую, и под обвал попасть, и пулю от конкурентов получить. Три-четыре года — и человек (если умный, конечно) уходит, ищет занятие поспокойнее и поприбыльнее. А на его место приходит другой.
Смертность среди «кротов» высокая, но недостатка в рабочих руках нет. Дело в том, что каждый новичок верит в свою удачу — мечтает найти большой нетронутый склад. Бомбили ведь город довольно беспорядочно, наспех, лишь бы напугать, тотального разрушения, как позже, не было. Это, говорят, в конце войны ковровые бомбардировки начались, когда все уничтожали под чистую, целые города с землей сравнивали. Так что в этом плане, можно сказать, нам крупно повезло — многое сохранилось. И до сих пор лежит под руинами…
Старый город раньше был очень богатым, и, говорят, жили в нем преимущественно обеспеченные люди. Были здесь и крупные банки, и дорогие магазины, и роскошные кварталы с шикарными особняками…
Вот поэтому «кроты» и мечтают об удаче, надеются, что именно им несказанно повезет — раскопают очередной завал, а там — сокровища! В смысле — хорошая еда, дорогое вино, красивая одежда, ювелирные украшения. И тогда они станут богачами. Только вот, по слухам, за все время раскопок удача всего два-три раза «кротам» улыбнулась, а сколько их погибло! Кстати, не факт, что еще свою долю получишь — перестреляют конкуренты или свои же товарищи, решившие таким образом увеличить свою прибыль.
Вторая категория добытчиков — это «крысы». Вроде моего приятеля Желтого Глаза. Ходят поодиночке, редко парами, берут только определенные вещи. Одни «крысы» ищут продукты, другие — одежду, третьи — редкие, необычные штучки. Такая специализация имеет свое преимущество — не надо заниматься тяжелыми раскопками, перелопачивать горы кирпича, земли, долго резать ржавую арматуру. «Крысы» находят лазы, провалы, проходы и проникают туда, куда и не всякая кошка проберется. Не говоря уже о здоровенных, мускулистых «кротах».