Малышка, пойдем со мной...
Шрифт:
Так или иначе, но у нее здесь была своя небольшая ниша. Жизнь, полагала Джоани, такая, какой ее создают, и она лепила ее по возможности лучше. Счастье, как она не уставала повторять детям, это состояние ума.
Втиснувшись в тугую черную мини-юбку и вызывающе просвечивающуюся блузку, она сунула ноги в туфли с невероятно высокими каблуками и с важным видом, выставив вперед грудь, вышла в коридор.
— Ой, мамочка, какая ты красивая!
Голос Киры дрожал от возбуждения. Она еще не понимала, что переизбыток макияжа и
— Спасибо, милая. У тебя есть деньги?
Кира кивнула; светло-голубые глаза излучали обожание.
— Ты вся благоухаешь!
— Когда она вернется, будет источать запах мужского туалета в Сохо.
Этот укол исходил от Жанетты, средней дочери Джоани.
— Ты, наверное, часто там бываешь, милочка? Раз уж даже запахи тебе известны…
Джон-Джон и Кира засмеялись. Джоани хохотала вместе с ними, хотя в глубине души ее обидело замечание Жанетты. Она лучше других понимала, с чем приходится ежедневно сталкиваться ее детям, и делала на это скидку.
Джоани зажгла сигарету и рассеянно поправила волосы, поджидая Монику.
В округе, как обычно, кипела жизнь, носились туда-сюда дети, ревело стерео, урчали моторы автомобилей, воняло чем-то кислым — здесь никогда не бывает других запахов. Но для них это был дом, и они старались любить его, насколько это возможно.
Она вздохнула.
— Эта Моника когда-нибудь опоздает на собственные похороны!
Кира засмеялась.
— Завтра мы с ней и Бетани собираемся в кино.
— Прекрасно, дорогая. — Джоани снова зажгла сигарету и прокричала: — Джон-Джон, дай мне еще выпить.
Джон-Джон следил за тем, как в микроволновке готовятся чипсы. Ему страшно хотелось есть. Услышав вопль матери, он затянулся травкой, плеснул в стакан и вышел в коридор, распространяя характерный запах.
— Неудивительно, что это дерьмо называют вонючкой, — язвительно заметила Джоани.
Он выдавил из себя улыбку.
Снова появилась Жанетта, исчезнувшая было в спальне.
Джоани вздохнула.
— Ты что, собираешься идти в таком виде?
У Жанетты было тело зрелой женщины, но полудетское лицо. Такое сочетание носило убийственный характер. Обе ее девочки пошли в мать. Даже у Киры наметились грудки, хотя ей всего одиннадцать. Сегодня Жанетта была разодета, как Бритни, и выглядела вызывающе.
— Ты такая пышная! — Кира вновь пришла в восторг. — Это что, сапоги твоего приятеля?
— Отвяжись, сапоги — мои собственные.
Кира сникла.
— Я только спросила.
— Нечего и спрашивать.
У Жанетты вечно не хватало времени на младшую сестру, она считала ее помехой.
— Не разговаривай с ней так, паршивка, — вмешалась Джоани. — В любом случае Кира права. Если ты не одолжила их у приятеля, откуда ты их взяла?
— Она снова вышла на большую дорогу. Ты что, занялась воровством? — усмехнулся Джон-Джон.
Жанетта
— Да хотя бы и так. Тебе-то какое дело? Ты что, мой отец?
Джон-Джон сделал шаг по направлению к ней, но Кира успела втиснуться между ними.
— Пожалуйста, не затевайте драку!
Джоани закончила пить и со стуком опустила стакан на стол.
— Хватит! Почему я никогда не могу нормально уйти из дому? Хоть раз в жизни дайте мне спокойно поработать!
Джон-Джон ткнул сестру не очень нежно в грудь и прорычал:
— Следи за собой, девочка.
Она засмеялась.
— Я тебя совсем не боюсь, дорогой!
Он пристально посмотрел ей в глаза, и Джоани увидела, что за бравадой дочери кроется истинный страх.
— А стоило бы бояться, Джен, очень стоило!
Кира была явно расстроена. Казалось, воздух вокруг наполнился злобой. В это время распахнулась входная дверь, и тяжелой поступью вошла Моника. От нее исходил прямо-таки африканский дух — смесь чего-то совершенно невообразимого.
— Я выпила здесь неподалеку, — прорычала она. — Ты готова, девочка, или как? — Она почесала свою огромную грудь, утянутую лифчиком из эластика. — Вот зараза, прямо изводит меня! — пожаловалась она.
— В следующий раз думай, что покупать, — саркастически заметила Жанетта.
Прежде чем Моника ответила, вмешалась Кира:
— Мне кажется, это выглядит…
Все присутствующие, включая Монику, закончили за нее: «Красиво» — и снова рассмеялись.
Поцеловав детей, Джоани пошла на работу в веселом настроении.
Кира спустилась вниз по крутой бетонной лестнице в пустующую прачечную. Прачечная была необорудованной, поэтому там вечно ошивались дети. Удобно было сидеть и болтать, слушая обрывки музыки, долетавшие из квартир. Единственное, что смущало, — огромные мусорные баки, находившиеся неподалеку. Вонь от них, особенно летом, стояла невыносимая. Но и из них можно было извлечь свою пользу. В прошлом году в одном из баков был обнаружен новорожденный ребенок, в котором едва теплилась жизнь. Дети услышали писк, вынули бедняжку и вызвали полицию, став героями дня. Матери новорожденного пришлось покинуть округу, но прежде ее хорошенько поколотили соседи, ребенка, понятное дело, отправили в приют. Об этом случае вспоминали до сих пор, и детей больше никто не гонял — пусть уж сидят!
Кире нравилось бывать здесь, это было ее любимое место. В отличие от других девочек, она не могла засиживаться подолгу. Мать потерпела неудачу, воюя с Жанеттой, но неудачи в случае с Кирой она бы не потерпела. Она, по крайней мере, старалась следить за ней. А когда на это не хватало времени, перепоручала дочь Джон-Джону. Кира воспринимала это как должное. В целом она была послушным ребенком и всегда поступала так, как ей говорили старшие. Сегодня, сидя на невысокой стене, она чувствовала себя счастливой.