Мама! Не читай...
Шрифт:
Я не умела так манипулировать родителями. Поэтому от меня они легко «откупились» — дали денег на приходящую домработницу — я тогда еле передвигала ноги: послеродовая депрессия, знаете ли, плюс сильная мастопатия.
Когда Мура была беременна, мы все, все абсолютно, стояли на ушах. Её возили на курорт, она много времени проводила на нашей даче. Каждое день начинался и заканчивался у нас дома бюллетенем о самочувствии Мурочки. Это правильно и нормально.
Но когда беременна была я... М-да, без подробностей не получится. После рождения Сашеньки вдруг выяснилось, что наша дача (госдача,
По требованию Муры и Сашки, папа пошел добиваться получения дачи большей площади. Видно, должность всё же позволяла — добился. В новом доме были две комнаты, ванная, большая веранда и даже печка. Это устроило Мурочку, и она с малышом и бабушкой стала выезжать на эту дачу.
А через пару лет я забеременела. Родители сразу же мне сказали: ты тоже можешь ездить на дачу — дышать кислородом. Мы с Шуриком сделали такую попытку, выехали. Мурочка отчего-то напряжённо улыбалась, а вообще была слегка взвинчена и на всякий случай сразу же предупредила нас:
— Колбасу в холодильнике брать нельзя! Это для Сашеньки!
Потом я поняла причину её взвинченности... Когда у нас зашла речь о том, что неплохо бы и мне «кислородиться», она быстро заговорила:
— Конечно, конечно, приезжай, когда хочешь... Вот эта комната Сашенькина, эта — бабушкина, Сашка спит, когда приезжает, на веранде... Тебе, как видишь, места нет, но потом мы что-нибудь придумаем.
Стало совершенно очевидно, что на этой папиной даче места для меня с моим пузом нет. Надо ли говорить, что я ни разу там и денька не прожила? Родители почему-то не обеспокоились этим обстоятельством. Сводки о самочувствии беременных им, очевидно, надоели ещё при первом опыте. На второй их не хватило. Словом, всю беременность я проторчала в загазованной Москве. Извини, Алиса, но на нашем с тобой состоянии здоровья, боюсь, это всё же сказалось.
Как вы понимаете, к Мурочке у меня претензий нет. Она естественным образом пользовалась ситуацией, думая, прежде всего, о себе и своём ребенке. К брату тоже — он и раньше не считал меня родной, а после женитьбы тем более не стал. Но вот мои родители... Иногда у меня возникают сомнения: родня ли они мне?
Мой первый муж всегда был слаб характером. Он не мог быть защитником семьи, никогда...
И после рождения Алисы мы ещё года три не пользовались отцовской дачей, до отъезда брата с женой в эмиграцию.
Шло время, мама продолжала весьма успешно играть на публику роль идеальной свекрови, а потом ещё и идеальной тёщи, «консультировала» всех близких и дальних по вопросам нравственности, морали, а также отношений между родными и близкими. «Припадающие» восхищались и аплодировали. В том, что она ещё и идеальная мать, никто никогда и не сомневался. Разве может быть по-другому?
Записки
14 февраля
Сегодня я, вполне возможно, могла бы сделать зарядку — силы были. Но обстоятельства не позволили: мы ждали возвращения домой нашего телевизора. Ну, и ладно. Всё равно настроение ужаснейшее! Мне сегодня снились особенно тяжёлые сны. Мучительные, издевательские. Они меня измотали.
Милый Женечка! Он меня ласково разбудил сегодня, правда, слишком резко вывел из сна. Несмотря на все ужасы сновидений, так резко — это не очень приятно. Женечка кухарит, стрижёт винегретик... Интересно, смогу я его есть «ввиду отсутствия» аппетита?
Вот зараза: физическое самочувствие очень даже ничего, а настроение... Что мне было бы нужно, чтобы выйти из этого кошмара? Начнём перечислять. Чтобы с Алисой все наладилось (работать начала, с квартирой всё решилось, учиться стала); чтобы мать перестала ненавидеть Женю, а заодно и меня, чтобы отец вспомнил, что когда-то меня любил — всё это мне надо для нормальных отношений с ними; чтобы с Шуриком установились хотя бы просто пристойные парламентские отношения. И, наконец, чтобы для меня нашлась хорошая работа. Правда ли всё то, что я перечислила? Заглянем в глубь себя: и да, и нет. Насчет Алисы и работы — безусловно. Всё остальное — «двояковыпукло». Тёмная сторона моей натуры отнюдь уже не хочет, чтобы все персонажи с «той стороны» хоть как-то присутствовали в моей жизни. Так чего я хочу? Не знаю.
Кстати, вчера Алиса призналась, что ей нужна учеба, где можно «халявить». И она не смущается в этом признаваться. Я обалдела. Зачем всё это тогда, к чему? Учиться, чтобы «халявить», работать так, чтобы все отстали, но ни фига не зарабатывать... Мы с ней определенно говорим на разных языках. Проще тогда ей купить диплом сразу, потому что обучение будет дорого стоить — и в денежном выражении, и в моральном. Пять лет она будет страдать и мучиться. Какого чёрта? Мне, например, этого не надо. Я знаю, кому это надо и кто ей выедает мозг по поводу диплома...
Привезли телевизор. Значит, сейчас Женя начнет его устанавливать. Только б у него всё получалось, и он не злился! Он и так уже на меня рычит за то, что я всё время сижу за компом, что я — не в реальной жизни, а в виртуальной. В дневнике я, Женечка, в дневнике! Выговариваться мне надо. Плохо мне... Прости меня за это, ты ни в чём не виноват! Только не злись на меня, пожалуйста! Я ведь стараюсь, вот анализирую все ситуации, себя, свои чувства. Может, надо было бы на пару это делать с каким-нибудь психоаналитиком...
Винегрет очень вкусный! Я поела вместе с Женей, чтобы его не обижать. И еще выпила кофе с творожным колечком. Теперь мучаюсь: в желудке так тяжко, будто съела слона. Всё-таки нельзя есть без аппетита. Даже вкусное.
Телевизор на месте, всё работает, а Инет в своем репертуаре — дурит. Плевать! Я уже привыкла.
Женя поехал за покупкой своей «идеи»: за накидками на мягкую мебель вместо наших покрывал. Не уверена я в этой идее, но Женя так это намечтал, что не смею перечить. Посмотрим.