Мама с проблемами
Шрифт:
Я вновь опустила глаза к коробке с ярко-розовой краской. И счастливо улыбнулась.
Когда наша дружная и шумная компания заняла очередь на вход к театральным подмосткам, на город уже спустились сумерки. Нетта крепко вцепилась в мою руку, с любопытством осматривая двух ряженых зазывал, стоящих неподалеку. Эвен с Мией и Элли оживленно обсуждали свежие новости: поступление в гильдию и работу в ателье. Цветочек с Миль разговаривали о рассаде. Лайн скучающе переминался с ноги на ногу. Анни с Генри отбились от
На входе нас встретила Келда. Она сдержанно кивнула, привлекая мое внимание. Назначив Эмили ответственной за размещение, я подошла к хозяйке труппы.
— Спасибо за билеты, — произнесла я.
— Мне жаль, что вы решили пойти именно на эту постановку, — с грустной улыбкой произнесла Келда.
— Ты ведь сказала, что она хороша.
— Мы других и не ставим. Но иногда нам приходится играть по чужим правилам, — с каким-то неявным намеком произнесла Келда. — Твоя просьба в силе?
— В силе, — твердо ответила я.
— Линн поможет, — кивнула Келда. — Подаст знак.
Обожаю эту женщину! Во-первых, она не из тех, кто будет трепаться направо и налево. Во-вторых, Келда точно не станет задавать лишних вопросов. И потому, когда я сказала, что во время представления мне надо незаметно для всех скрыться и после вернуться, она просто пообещала, что все организует.
Если в моем мире театр начинался с гардероба, то в этом — со вступительного слова инквизиторов. Я видела, как напряглась Нетта, заметив белую рясу на сцене. И то, как Лайн взял сестру за руку, поддерживая. Сама же села чуть позади, у прохода — сослалась на то, что в тесноте сидеть неудобно.
«Бла-бла-бла» инквизиторского толка уже привычно пропустила мимо ушей, ничего нового борец с чародеями не сообщил. Вещал все про те же законы и десять золотых за донос. А вот когда погасли фонари общего освещения, и на сцену вышел один из ряженых, осмотрелась в поиске Линна.
— Давным-давно, когда в королевстве царствовал Лорд Тень… — началось представление.
Слушала краем уха, ждала знака от помощника Келды. И он не заставил себя ждать. Уже минут через десять я увидела, как он кивнул, перехватив мой взгляд. На сцене разворачивалось целое представление, общий смысл которого от меня пока ускользал. Я, не боясь, что мое семейство заметит пропажу, тихо встала и направилась к Линну.
Темнота в зале скрывала, потому я почти спокойно дошла до неприметной двери, у которой меня поджидал помощник Келды.
Он без лишних слов и вопросов, нырнул в темноту «служебных помещений», я последовала за ним. Уже через пару минут с риском сломать обе ноги я оказалась у заднего входа в театр.
— Я с тобой, — сообщил Линн. — Хозяйка сказала, что может понадобиться моя помощь.
Видимо, Келда все же не смогла побороть любопытство. Решив не задавать лишних вопросов, она поступила еще проще — отправила со мной соглядатая. Насколько для меня это опасно? В целом не особо. С помощником я справлюсь быстрее.
— Если нас поймают, штраф будем платить
Линн даже бровью не повел. Лишь сухо, но уверенно ответил:
— Не поймают.
Ух-х, паренек. Ты просто не знаешь, куда мы идем!
От театральных подмостков до дома градомистра идти от силы минут пять. Еще пару на то, чтобы удостовериться, что рядом нет лишних глаз.
— У нас десять минут, — произнес Линн, когда я притормозила у одной из стен. Может, он и не подозревал, что именно я планирую, но точно понимал, что выбрала нужное место. — Потом обход.
Я заранее прикинула, что совершить задуманное на главной площади невозможно. А вот в сравнительно тихом переулке…
Приподняв подол длинной юбки, вытащила из высокого сапога свернутый в трубочку лист. Прикинув, сколько времени уйдет на полноценный рисунок, я решила вопрос кардинально — заранее подготовила трафарет.
Всучив лист Линну, сняла примотанную резинками склянку с красками трех цветов с бедра. Оттуда же вытащила и кисть. Чувствовала себя в этот момент как заправская шпионка. Или Бэнкси… Интересно, а что он чувствовал, когда оставлял свой след в истории современной культуры?
Лично у меня теплилось единственное желание: стать паровозиком, который из пункта «А» добрался до пункта «Б» без лишних проблем. Линн довольно быстро сообразил, что трафарет надо прислонить к стене — и потому еще через минуту я уже заполняла пустоты краской.
— Хм-м, а ведь это и для афиш можно использовать, — пробормотал Линн, придерживая края листа.
— На штрафах разоритесь, — пробормотала я.
«Манифест Уильяму Мэйсону!» — значилось сверху. Снизу уже отпечатался рисунок. Не верх социально-политических обличений, но за столь короткий срок придумать качественную сатиру и исполнить ее в трафарете не было возможности.
Огромный осьминог с седлом тянулся к разбегающимся в разные стороны людям, забирая у них пухлые мешочки с деньгами. В седле сидела вполне угадываемая тучная фигура Мэйсона — это я еще польстила нашему градомистру! — с повязкой, прикрывающей глаза.
Снизу еще одна фраза: «Уильям Мэйсон, проверьте работу службы опеки!»
Фух… Слишком дерзко и даже сумасбродно, но душа настойчиво требовала свершений.
— Поторопись, — скомандовал Линн. Трафаретную бумагу он разорвал и сжал в несколько комков.
Вернув кисти и краску на положенное место, я направилась к Лисьей улице. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание участилось. Что я, черт возьми, только что наделала?! Совершила проступок, грозящий штрафом в тридцать золотых? Или же просто отвела душу? Если мои расчеты верны, уже завтра с утра градомистру донесут об этой дерзости — но станет ли он хоть что-то предпринимать?
Если по-хорошему, ему придется. Если рисунок станет достоянием общественности — а по утрам по этому проулку многие срезают дорогу, чтобы добраться до середины Лисьей улицы с соседнего района, он не сможет остаться безучастным.