Мама!!!
Шрифт:
Она отодвинулась от зеркала и пошла обуваться. Уши у нее пылали от стыда: а вдруг все заметили, как ей хотелось любоваться собой, самой красивой, и какой она оказалась на самом деле некрасивой и косолапой.
Впрочем, как только она надела туфли, перестала расстраиваться: таких у Аньки точно нет! Она осмотрелась и увидела на коврике новые Анькины белые туфельки. Красивые, с розочками, с золотыми пряжками. Такие же лакированные, как у Саши.
– Какие у тебя красивые туфли! – похвалила тетя Лена, увидев, как Саша разглядывает Анькины. – Это тебе мама купила?
Саша занервничала. Конечно, мама, кто еще мог ей купить? Бабушка зарабатывала мало и копила деньги для тети Иры.
– Да, мама. Наверное,
– Какая молодец мама! – искренне похвалила тетя Лена.
Саша знала, что Анькина мама ее по-настоящему любит, но всё равно стеснялась. Папа не купит. Он только один раз появился, да и то оказался не ее папой и пьяный. Саша открыла дверь, тихо сказала Аньке, чтобы услышала только ее мама:
– Я тебя на улице жду, а то вдруг бабушка без меня уйдет.
– Мы сейчас, сейчас! – пообещала тетя Лена и не стала закрывать дверь.
Саша вышла к бабушке. Та сразу поправила ей юбку, просунула руки под нее и подтянула колготки, стряхнула с кофты пушинки.
– Видела, какая Аня чистенькая, аккуратненькая? Аж блестит. А ты?
Саша молча разглядывала кофту – справа действительно было небольшое пятно. Наверное, она плохо вытерла руки после желтой порошковой сметаны. Надо как-то прикрывать пятно рукой. Прижимать ее к телу. Только цветы дарить будет неудобно. Может, бабушка подарит?
Наконец вышла Анька. За ней – тетя Лена и дядя Валя с Женей на руках. Она была в том же нарядном платье, что и в день рождения накануне. На голову ей будто приклеили большой розовый бант.
– Ну, идем? В первый раз в нулевой класс. В новую жизнь! – задорно позвал дядя Валя и вышел вперед. Анька весело поскакала следом. Даже от высоких подпрыгиваний колготки у нее не сползали.
Саша двинулась за ними, бабушка шла следом. Саша сама просунула руку под юбку и подтянула сползающие колготки. Ивовая аллея и площадь перед магазинами заполнились детьми в форме. Только они с Анькой и еще два мальчика, которых Саша не знала, шли нарядные, без формы. Из какого же все эти дети дома? И почему все идут сейчас вместе? Мама говорила, что с понедельника они будут учиться с самого утра, как и в садике раньше. В школах бывают две смены, и обычно старшие дети учатся с восьми, а маленькие – во вторую смену. Но сегодня суббота, наверное, школьные учительницы тоже решили поспать подольше и всех позвали к обеду, потому вот и столько народу. Вся Лесобаза вышла!
Некоторые ребята шли в школу одни или с малышами. На своем велосипеде катился Димка-рахитик, рядом шел его старший брат. Так значит, он еще учится в школе? А похож на взрослого дядю. Димку с братом провожала мать. Она была в туфлях, а не тапках. Наверное, на ней сегодня даже платье, не могла же она пойти в школу в халате, но это платье очень напоминало ее обычный халат, под которым пучился живот. Димкин брат тоже нес букет розовых гладиолусов, перетянутый не ленточкой, а резинкой.
Все дети, которых Саша видела по сторонам, впереди и позади себя, несли гладиолусы. В прошлом году дети со всей Лесобазы тоже шли в школу с такими цветами. Гладиолусы росли во многих дворах. Наверное, мамы срывали их и заворачивали в красивую обертку. У кого не было обертки, перевязывали просто ленточкой. Точно такие же цветы, как у нее сегодня, Саша видела во дворе барака, где они с Анькой играли на дровах. Неужели оттуда? Саша хотела спросить бабушку, не там ли она украла гладиолусы, но вспомнила, что ей не разрешают ходить на дрова. Промолчала – настроение для первого дня в школе и без того не задалось, зачем его портить? Хорошо бы пойти сейчас через тот двор и проверить. И только у некоторых вместо ленточек или резиночек были красивые обертки. Но у Аньки были розы. Настоящие красные розы в шуршащей блестящей фольге. Сначала их несла мама, но когда Анька увидела других
Вот уже прошли промтовары, вот «Продукты» и пивная цистерна. Они подходили к двухэтажным домам. Саша сжалась. Смотреть или не смотреть на те гладиолусы? Вдруг Анька похлопала ее по плечу:
– Хочешь понести? – и протянула Саше свой букет.
– Спасибо, – тихо сказала она, даже не глядя на Аньку, и взяла шуршащую блестящую красоту, как самую большую драгоценность.
Ей стало стыдно, что она так плохо о ней подумала. Анька уже отскочила в сторону, в тот двор, где они гуляли.
– Смотри! – показала она Саше клумбу. – Совсем как у тебя. Какие красивые! Можно я твои цветы понесу?
Саша несмело взглянула на клумбу и обрадовалась, увидев цветы на месте. Она повернулась к Анькиным родителям, которые уже их нагнали, и спросила:
– Можно, Аня понесет мой букет? Она сама попросила.
– Конечно. Если ты разрешаешь, – улыбнулась тетя Лена.
Так они и шли: Саша – с розами, Анька – с гладиолусами, срезанными с какой-то другой клумбы. Саша была счастлива.
– А у нас арбуз остался. Мама сказала, приходи к нам после школы. Придешь?
Саша даже ответить ничего не смогла – она задыхалась от радости. Ей пять лет, а она уже идет учиться. У нее новая белая кофта из настоящей ангорки, лакированные туфли, розы, лучшая в мире подружка, а вечером она снова будет есть арбуз с сахарным инеем на красной сочной мякоти.
Второй класс.
Барыги
– «Красный свет – проезда нет.
Желтый – будь готов к пути…» – учительница строго диктовала новое задание.
– Вторушина, ты всё записала? Повтори.
Анька замялась:
– Красный – будь готов…
– Головой верти больше по сторонам, – зло одернула ее Алевтина Юрьевна. – Повторяю…
Очень медленно она принялась снова диктовать стихотворение по слогам:
– «Красный свет – проезда нет.
Желтый – будь готов к пути.
А зеленый свет – кати».
Закончив, учительница окинула взглядом класс:
– Все записали?
Дети завертели головами по сторонам – каждому было интересно, кто не справился.
– Я спрашиваю, все успели записать?
Алевтина Юрьевна взяла вместо указки линейку и пошла проверять по рядам.
– Мякишев, что за грязь в тетрадке? А ну, покажи руки! Ты где вымазался?
Все обернулись на сидевшего в конце ряда у окна Максимку – у него не только руки были синие, но и рот. Он разобрал ручку и высосал пасту. Учительница прямо перед ним постучала по парте своей длинной деревянной линейкой и велела ему умыться. Мякишев, довольный, что дело обошлось малым скандалом, выскочил в туалет.
– Две минуты! – крикнула ему вслед Алевтина Юрьевна. – Через две минуты пойду за тобой.
Она обошла средний ряд и двинулась по другому проходу. Заглянула в тетрадку к Леше Симакову. Толстый, в вечно мятом пиджаке, он радостно показал учительнице тетрадку.
– Правильно?
– В слове «зеленый» не стоят точки над «ё». И в слове «желтый» нужно писать «ё». Исправь. Да не «е», а «ё». Да, стирай давай. И нет тире. Но вы их еще не проходили. Молодец, Алёша. Обводи! – учительница то ли похлопала, то ли погладила Симакова по спине. – Вот как надо! Учитесь!