Мама
Шрифт:
Как и куда пропала девушка, никто не знал. Но однажды во время уборки в её освободившейся келье, сёстры обнаружили тайник. В тайнике, хранились две вещи: микро-спик со встроенным голографом и компакт-сфера. На компакт-сфере хранились все сто двенадцать серий исторической эпопеи «Город Грехов», преданной анафеме ещё сотни лет назад. Как эти вещи могли оказаться в келье монахини, навсегда осталось тайной.
Перед обедом в трапезной, настоятельница матушка Тереса сообщила, что сестру Анну искусили демоны, и она последовала вслед за ними дорогой соблазна в мир греха и падения, презрев участие сестёр, тепло обители и любовь Пресвятой
Но на самом деле произошло вот, что.
Всё началось примерно год назад. Благодетелем, внёсшим на счёт монастыря приличную сумму, по иронии судьбы оказался известнейший нарко-барон планеты, по прозвищу Красивый Ши. Как он потом рассказывал сам, всю эту кашу с пожертвованиями он устроил от безделья, ткнув ногтем в первый, попавшийся АйПи адрес. На церемонию он явился только для того, что бы с помпой подписать чек, и попасть в новостной канал, как меценат и ревнитель веры, а потом сразу же покинуть обитель, но… остался до самого окончания церемонии.
Два часа он сидел и не спускал восхищённого взора с Анны. Вернее с её глаз. А потом его поразила выходка Анны. Ши, властитель тёмного мира, впервые за много лет столкнулся с сопротивлением. Полное отсутствие страха во взгляде Анны, поразило и привлекло его. Он ещё до конца не понимал, что произошло, но его уже давно умершее сердце, вдруг забилось чаще. На мгновение он будто очнулся от дремоты. Еле тлеющий огонёк в груди вдруг вспыхнул, и причиной всему стала эта дерзкая девочка с синими глазами.
Спустя день после представления, Анна обнаружила у себя на постели первое сообщение от Ши. Сообщение было написано на бумаге, что само по себе было редкостью, стоило не малых денег и считалось проявлением высоких чувств. Записка состояла из одной строки: «У вас волшебные глаза».
Сердце Анны забилось часто-часто. Но в памяти тут же всплыл этот тусклый бесцветный взгляд, бесцеремонно скользящий по её лицу, эти ледяные пальцы. Глаза Анны вспыхнули, кровь прилила к щекам. Она изорвала записку в клочья и уселась на постель, подперев щёку кулачком.
Но новое чувство, о котором она не знала до сего момента, уже поселилось в её сердечке и согрело её первыми лучиками нарождающегося женского либидо. Не смотря ни на что, ей льстило внимание со стороны Ши. Анна пыталась понять, что же с ней случилось, но у неё хватило благоразумия не обсуждать происходящих с ней перемен с сёстрами. После долгих размышлений она обратилась с вопросами к Гермионе, но та только улыбалась и качала головой из стороны в сторону.
Вскоре, вместе со следующей запиской на постели появилась копи-карта. Надпись гласила: «Я хочу вечно смотреться в ваши глаза». Ниже, мелким шрифтом была приложена инструкция, как пользоваться копи-картой. Что бы записать изображение, необходимо было прижать пальцем красный кружок и потом смотреть в появившийся экран, пока он вновь не исчезнет. Таким образом, голограмма с копией её глаз перекочевала бы к тайному поклоннику.
Удивляясь сама себе, Анна сделала снимок. Утром она оставил копи-карту на постели и после обеда карта исчезла.
В следующей записке, третьей по счёту он сообщил ей: «Смотрю в твои глаза, не
Четвёртую записку Анна уже ждала.
Вместе с тем Анна отметила появление каких-то новых ощущений, ранее не ведомых ей. Ей начали сниться странные сны, каких она раньше не видела. Сны были очень яркими, и в них она ощущала себя, то птицей, парящей над бескрайними просторами, то наездницей несущейся на спине какого-то таинственного существа. Существо напоминало белую лошадь с большими белыми крыльями, но вместо лошадиной головы у существа была голова орла, а морда напоминала лицо сестры Эллы. В руках у Анны была волшебная палочка, и она чувствовала себя сильной и уверенной. Нечто похожее она видела в монастырской библиотеке, в книге божественных иллюстраций, на которых были изображены подвиги Пресвятой Гермионы Заступницы, только головы сестры Эллы там не было.
Через месяц её келья перестала казаться ей самым лучшим местом в мире, местом уединения и покоя. В один миг она обратилась тесной и не уютной каморкой. Перемены удивляли Анну, и вместе с тем пробуждали в ней сильное и ранее незнакомое желание. Ей хотелось покинуть эти унылые стены и оказаться в большом, бушующем мире, в котором жизнь не проходит размеренно, а кипит как…, как…, Анна не знала, на что походил процесс кипения жизни, но почему-то именно это слово чаще всего приходило ей на ум.
А потом появился микро-спик, и теперь с поклонником можно было беседовать.
Они проводили за разговорами долгие ночные часы. Ей уже нравился его тихий вкрадчивый голос. Он говорил так, будто рассказывал сказку. От него она узнала много интересного о внешнем мире. Можно сказать, он открыл ей этот мир. У него было странное имя Ши и по его словам, мир был не таким, каким она рисовала его в своём воображении. В этом мире каждый был волен делать, что хочет. В нём не было запретов. В нём не было греха. Девушки могли спокойно разговаривать и оставаться наедине с мужчинами. Они жили в одной келье, спали в одной постели и от этого у них появлялись дети.
При слове дети в груди Анны расплывалось тёплое облако. Когда Ши описал ей процесс появления на свет детей, с самого зачатия и до родов, то она испытала такое возбуждение, что до утра не могла уснуть. Потом она терпеливо ждала следующего сеанса связи и рассказала ему о своём состоянии, о головокружении и появившейся внизу живота боли. Ши объяснил, что и как нужно сделать. Ей было очень страшно, но она доверилась Ши и, вместо неминуемой кары испытала первый в своей жизни оргазм, сразу почувствовав себя лучше.
А потом она получила голограф. Голограф встраивался в микро-спик, и на его экране теперь можно было увидеть мир. Компакт-сфера с голограммой «Город грехов» появилась не сразу. Ши дозировал информацию, чтобы не шокировать Анну и не торопил процесс перемены мировоззрения своей подопечной.
И вот, в один прекрасный день, Ши поинтересовался, не хочется ли Анне увидеть мир, находящийся снаружи не на экране голографа, а настоящим. Это было неописуемо жуткое и в то же время, сладко щемящее грудь предложение. Ощущение того, что твоя мечта, наконец, сбывается. Того, что неведомое, о котором, как о самом ужасном из всего, что могло быть на свете, тебе говорили в течение первых лет твоей жизни, готово предстать перед тобой. Того, что теперь ты сама сможешь увидеть всё это своими глазами и оценить. О-о, что бы решиться на такое, нужна была недюжинная смелость.