Мама
Шрифт:
Та, в свою очередь, вела себя совершенно бесцеремонно. Спокойно залезла в бардачок, выудила оттуда легким движением пистолет.
— Опа! Незаконное хранение и ношение оружия, — с легкой издевкой, будто поймала на месте преступления, заметила дама с автоматом. — Придется прокатиться со мной. А ты чего молчишь? Немая, что ли?
— Нет, просто под дулом автомата красноречие теряется, — как можно более ядовито ответила Эл.
— О! Говорящая. Надо же, — яд в голосе Эл она вроде и не заметила. А может, заметила,
Эл послушно повернула ключ и нажала педаль газа. С газом, впрочем, переборщила, машина взревела громко и дико. Барышня с автоматом улыбнулась:
— Нервничаешь? Не переживай, за незаконное хранение тебе не много дадут. И тюрьма у нас хорошая. С отдельными камерами.
Эл включила передачу. Спросила, не обратив внимания на то, что говорит незнакомка.
— Куда мы едем?
— Как куда? К гаранту.
— Гаранту чего?
— Конституции. На этой земле Россия Правовая. Здесь живут по конституции. И гарантом ее, так как президент отрекся, является Юлия Владимировна. Неужто не слыхала?
Грунтовка закончилась, начался хоть плохонький, но асфальт, и Эл прибавила скорости.
— А-а-а-а, сумасшедшая баба? Как же, как же. Слышала.
— Поаккуратнее, — насупилась автоматчица. — Юлия Владимировна — это тебе не твой Анри. И не Григорянц. Это плебс может жить по закону джунглей, а граждане Правовой России живут по совести.
— По какой еще совести? — фыркнула Эл. — Сама же сказала, по конституции. А сейчас что воровской закон, что постконституция, все одно — беспредел. А с чего взяла, что я от Анри?
— А от кого? Сама посуди: смазливая девица, не иначе проститутка. Посреди ночи с пистолетом в машине. В глухом лесу. Чего, спрашивается, забыла? Не иначе драпает от кого-то. Беглая проститутка здесь? Откуда ей взяться? Не иначе со стороны Григорянца, больше, все одно, здесь никто девками не торгует. А у Григорянца этим делом занят Анри. Ну и потом, Анри со своими мордоворотами вчера неподалеку останавливался, девку беглую искал на «фольксвагене».
— Откуда знаешь? — не сдержалась Эл.
— Агентурные данные. Тебя как звать?
— Маша, — не задумываясь отозвалась та.
— Ежедневно ваша, проститутка Маша, — усмехнулась автоматчица. — Врешь. Никакая ты не Маша. Ну да там разберемся. Сейчас тормози… и налево. Ага. И прямо.
Машина вышла на шоссе и покатилась совсем в другую сторону. Оставив за спиной не только сутенера и бандюков, но и Славу, к которому она так хотела вернуться. Единственное, что осталось не только позади, но и маячило впереди, были, кажется, неприятности.
20
Как ни старался, а дверь предательски заскрипела. Сутенер, что мирно похрапывал в старом проваленном кресле, тут же подскочил, словно ужаленный. Секунду выглядел растерянным, потом успокоился, увидав
— А, это ты. Дядька, ты куда собрался?
— Вперед по дороге, — хмуро отозвался Вячеслав.
— Напрасно. Ты мне нужен здесь, — сутенер говорил легко, даже с усмешкой, но что скрывалось за этой усмешкой, Слава определять пока не научился.
— Это твои трудности. Мне нужна моя машина, мой пистолет и… — он запнулся. Говорить о цели своего путешествия не хотелось, объяснять что-то тем более.
Сутенер, однако, понял запинку по-своему.
— Эта «и», а точнее сказать, «э», нужна мне не меньше, чем тебе. И я собираюсь ждать ее здесь.
— Жди, — Слава пожал плечами. — Я тебе не мешаю.
Анри напрягся, став похожим на перетянутую гитарную струну. Казалось, тронь пальцем — лопнет. Пальцы его до белизны сжались на подлокотниках. На лице промелькнула череда эмоций. Сутенер резко поднялся.
— Хорошо. Как скажешь, — сказал уже спокойно. — Едем, — и, повернувшись к двери, гаркнул. — Борик!
Вячеслав обернуться не успел, как в дверях нарисовался один из бритоголовых мордоворотов. Молча встал, подперев широкой спиной стену.
— Борик, бери ребят и возвращайтесь. Скажешь Григорянцу, что я скоро буду. Оставь мой джип, и поезжайте.
— А ты? — не понял Борик.
— А мы с господином беспредельщиком немного прокатимся. У нас еще дела есть общие. Все, катись, дядька.
Слава смотрел на Анри непонимающе. Не привык к тому, что кто-то за него строит планы. А тут их не только строили, тут за него принимали решения. Причем быстро, не задумываясь. И тут же приводили в исполнение.
Борик молча кивнул, постоял секунду возле двери, будто ждал чего-то, и вышел. Анри проводил бритоголового взглядом, поднялся с кресла. На Вячеслава теперь смотрел как-то по иному. В глазах блестели задорные искорки.
— Поедем на моем джипе. Хорошая машинка. Не хуже твоей «народной телеги».
Слава смотрел на оживившегося сутенера с сомнением. Перемены в поведении и настроении Анри озадачивали. Хотя… поведение вроде в духе француза. На этой мысли Слава споткнулся. С чего это назвал сутенера французом? Какой из него француз? За этими размышлениями не заметил, как ляпнул вслух:
— А чего это ты со мной собрался ехать? Столько сил и времени на одну проститутку… не много ли? Овчинка выделки не стоит.
— А ты подумай, — предложил Анри. — Если я спущу ей это с рук, то все остальные будут думать, что от меня можно уходить когда вздумается. И что останется от бизнеса? Ничего. А я при Григорянце только за счет этих шлюшек и живу.
— Ну так вернулся бы и распустил слух, что грохнул девку, — пожал плечами Слава.
— Как у тебя все просто, беспредельщик, — усмехнулся сутенер. — Нет, дядька, я девок страхом не удерживаю. Я их удерживаю силой.