Мамонт

Забокрицкий Олег Николаевич

– Вы, знаете, но такого не может быть. Если это не подделка, то это корона и жезл последнего магистра ордена тамплиеров. Когда я устроилась на работу в музей, начала разбирать бумаги, которые остались после деда Ильи. Нашла его дневники. Так вот, за пятнадцать лет до смерти, к деду Илье обратился мужчина и дал ему фотографии короны и жезла. Просил узнать, кому они принадлежали. Дед Илья послал запрос в Эрмитаж. В ответе было написано, что похожие корона и жезл принадлежали тамплиерам. Среди крестоносцев это был самый богатый орден. Когда король Франции попал в долговую кабалу, он с благославения папы римского, решил уничтожить орден, а ценности прибрать себе. А так как рыцарям было чем платить за информацию, то узнали о намерении короля за несколько

суток. Все свои ценности успели вывезти из замка. Королевские слуги ничего не нашли. Так-как практически вся Европа была в католичестве, то спрятать могли только там, куда власть папы не распостранялась. В одной из летописей было упомянуто, что в дружине черниговского князя были рыцари франки. Все они погибли, кроме одного. После войны, когда изучали архив СС, нашли зашифрованные воспоминания монаха. Немцам удалось расшифровать. Так вот, по этим воспоминаниям получается, что они вывезли часть ценностей на территорию Руси и спрятали в одной из пещер. Выход из пещеры завалили. Монах сильно переживал из-за жезла. Писал, что жезл изготовлен из дерева креста, на котором был распят Иисус Христос. Что жезл обладает магической силой, так как впитал кровь Иисуса. Тот, кого жезл признает своим хозяином, будет обладать даром предвидения.

– Света, вопрос возник. Получается, что этому дереву как минимум две тысячи лет. Почему он тогда не сгнил?

– Ну, во-первых, хранился в сухой пещере с постоянной температурой, а во-вторых, жезл был обработан каким-то составом от гниения. Продолжу. При Ананербе, переводится как наследие предков, была создана зондеркоманда под руководством оберштурмбанфюрера СС Отто фон Штольца. Последнее сообщение от него было, когда наши уже освободили Черниговскую область. В радиограмме было сказано, что они нашли клад тамплиеров. При попытке перейти линию фронта почти вся команда барона была уничтожена. Он и еще двое спрятались в лесу. Просил выслать самолет, чтобы их забрали, указал коордионаты. Самолет вылетал, но на поляну, где он приземлился, никто не вышел. С тех пор, больше нигде о кладе тамплиеров не упоминалось.

– Светлана, какова стоимость этих предметов?

– Товарищ майор, если экспертиза подтвердит подлинность, то эти предметы не имеют цены. На любом аукционе заплатят столько, сколько запросишь. Что у вас еще есть? Можно посмотреть?

Майор подошел к сейфу, открыл дверцу, достал из него кожаный мешочек и одну из колбасок, завернутых в пергамент. Высыпав содержимое мешочка на лист бумаги, он развернул осторожно пергамент. Светлана подошла к столу и полюбовавшись на игру света над камнями, засмеялась.

– Да, не зря говорят, что брильянты, друзья женщин.

Разравняв ладонью лежащие на столе камни, взглянула на монеты. Взяв одну в руки, достала лупу и осмотрела монету. Положив монету, она улыбнулась.

– Майор, я, не знаю, как это оказалось у вас, но похоже, что это клад тамплиеров, который искали немцы во время войны. Не знаю, что в других свертках, но это арабские драхмы. Считалось, что во всем мире их осталось три монеты. Две в Нью-Йорке в музее, а одна в Лондонском музее. Константин, молча сидевший в углу у окна, кашлянул.

– Хотите узнать, как эти ценности оказались у нас. История эта началась в сорок первом году. Деду тогда было четырнадцать лет, когда началась война. Отец его в это время был в лагере. Дед с матерью жили в каком-то райцентре. Когда наши начали отступать, они решили уйти с ними. У матери в нашем городе были родственники. Во время отступления колонну с беженцами разбомбили немецкие самолеты. Мать Деда погибла, а его, раненного, подобрал местный лесник. Жена лесника хорошо разбиралась в травах. Во время оккупации лечила партизан. От дома лесника, до озера в ста метрах, был прокопан подземный ход и оборудован госпиталь. Как оказалось, еще в конце тридцатых годов по стране были оборудованы такие точки, особенно в районе западных границ. В сорок третьем, когда пришли наши, раненных определили в госпиталь. Дед как-то ушел на рыбалку. Сидел с удочкой на

берегу озера. В дом лесника ворвались трое немцев, которые по-видимому не успели уйти со своими. Дед услышал выстрел и спрятался в кустах. Немцы день отсиживались в сторожке, а вечером вывели лесника с женой и в овраге их расстреляли. Дед ночью по подземному ходу пробрался в дом и всех вырезал. Как пацан справился с тремя мужиками, знал только он. В рюкзаках оказалось то, что вы сейчас видите. Дед спрятал рюкзаки в подземелье, а дом сжег. Когда он все перевез сюда, не знаю. Он об этом рассказал, когда я еще был пацаном. Да и говорил он не о себе, а как бы о своем знакомом. Это я сейчас понял, что он о себе рассказывал.

У Светланы загорелись глаза, и она подошла к сидевшему на стуле Константину.

– Извините, не знаю, как вас зовут. Вы не могли бы организовать встречу с дедушкой, о котором говорили?

Шаламов грустно улыбнулся.

– С, ним сейчас, встречу можно организовать только на кладбище. Да и не стал бы он с вами разговаривать. Воспитание не то. Он был из старых воров законников.

Светлана извинилась и отошла к окну. В дверь постучали и в кабинет первым зашел невысокий, сутулый мужчина, непонятного возраста. Можно было сказать, что ему сорок, а можно что и семьдесят годков подвесить. Вот уж по кому, так по Соломону можно было сразу определить национальность. Длинные, седые волосы, на голове тюбетейка. На крючковатом носу старинное пенсне. Следом за ним зашел Николай. Осмотрев присутствующих, Соломон обратился к майору.

– Ну и что такое могло случиться, что старого мудрого еврея среди рабочего дня выдергивают с его нагретого насеста и тащат не пойми куда. А этот молодой человек, мне, который видел в этой жизни все, говорит, что он меня удивит. Павел Сергеевич, этот молодой человек, я вам скажу, все же удивил меня. От ломбарда до отдела, на машине всего десять минут езды. Так они умудрились попасть в пробку, вместо того, чтобы включить свою светомузыку и объехать по тротуару, проторчали почти полчаса. А для еврея что главное? Время, потраченное даром. Так что, приступим.

Павел рассмеялся.

– Дядя Соломон, ты как всегда в своем репертуаре. Посмотри, камни настоящие, или стекло.

Голиков подошел к сейфу и достал из него мешочки с камнями. Взяв первый попавшийся, он развязал шнурок и высыпал содержимое на листе бумаги. На этот раз камни были зеленого цвета. Соломон суетливо задергался, казалось, что он даже помолодел, впитывая лучи, идущие от камней. Достав из кармана лупу и позолоченный пинцет Соломон подошел к столу и аккуратно подцепил пинцетом первый камешек. Взглянув на него через лупу, отложил в сторону, после чего рассмотрел следующий. После чего ссыпал камни в мешочек. Так он, поколдовал над каждым. Повернувшись, к улыбающемуся Павлу, вздохнул и стал тем же Соломоном, каким зашел в кабинет.

– Павел Сергеевич, вы меня не удивили. Меня трудно чем-то удивить. Вы меня убили. Такое я видел только в алмазном фонде. Да-да, не смотрите на меня так. Когда-то я там работал мальчиком на побегушках. Кстати, лет двадцать назад ко мне приходил один мужчина и показал по одному камню, брильянт, изумруд, топаз, рубин и сапфир. Просил оценить. Так вот, те камни были из этой партии.

– Как вы определили, и кто приносил?

– Обработка старая, так уже несколько столетий не обрабатывают камни. А вот кто приносил? Раз вы их нашли, значит знаете, и кто их хранил. Теперь это ему не навредит. Это был вор в законе Дед. Камням этим, место в алмазном фонде.

– Сколько это может стоить?

– Павел Сергеевич, как можно оценить, сколько стоит воздух или вода. Они бесценны. Я, не могу их оценить. Но это точно миллионы, что в рублях, что в долларах. Павел Сергеевич, можно я пойду.

– Дядя Соломон, я распоряжусь чтобы тебя отвезли.

– Нет, Паша, я пройдусь. Мне одному нужно побыть.

Соломон вышел из кабинета и в тишине, которая установилась в кабинете, была слышна его шаркающая походка в коридоре.

Павел осмотрел присутствующих.