Манагер [СИ]
Шрифт:
— Есть. Тот, которого убили в прошлом году, когда ты попёрся в рейс, хотя тебя предупреждали, чтобы не лез в этот лес, пока не придут стражники и не очистят местность. Мы тогда ещё всего товара лишились — хорошо хоть живым ушёл. Вспомнил того охранника, да?
Купец покраснел, выругался, плюнул, и пошёл разводить костёр.
Через полчаса пламя лизало круглые «варильные» камни, в деревянном котле плавали кусочки мяса, овощей, пряности, а девушки время от времени помешивали похлёбку и следили, чтобы температура бульона не снижалась.
Местные похлёбки всегда имели привкус копоти, как ни старайся, видимо потому, в большом почёте пряности, а ещё — очень острые приправы по типу перцев.
Когда-то я прочитал — почему
Наевшись и напившись, мы отвалились от костра — я пошёл устраиваться на травку, взяв у купца одеяло — в принципе оно мне было не нужно, но выглядело бы странно, если бы я спал на голой земле, как мне того хотелось, так что...взял я одеяло. Место выбрал подальше от повозки, укромное, укрытое от глаз — если на повозку нападут, я смогу незаметно подобраться и решить вопрос с нападающими так, как положено по законам военного времени.
Улёгшись отдыхать, уже привычно соединился душой с Семенем — оно откликнулось радостно, от него пошла волна любви и приязни. Немного понаслаждавшись единением, я отпустил нить и погрузился в темноту — надо было хорошенько обдумать всё, что сегодня было, и сделать выводы на будущее.
Итак: сегодня было моё первое боевое крещение, и я убил пятерых человек. Жалел ли я их? Покопавшись в себе, понял — нет, не жалел. Они знали, на что шли, а я защищал мирных людей, посему — никакого сожаления, как и в первый раз, когда я убил уголовного авторитета рабов, и когда убил охотников на рабов, пытавшихся захватить Васону. Если бы я мог её вернуть — я бы убил этих охотников медленно, разрезая по кусочкам, и ничего в душе бы не дрогнуло. Я стал чёрствым, стал зверем? Не думаю — разве становились зверьми наши русские воины, защищавшие свои дома, свои семьи от грабителей и насильников — просто они делали то, что должны были делать, и никак иначе. Вот и я — выполнял свою работу, и слава богам, что она была такой правильной с точки зрения морали. Пусть и дальше она будет такой...
Теперь о чисто технической стороне дела — меня удивило, как быстро я расправился с нападавшими — казалось, что они были детьми, по сравнению со мной. Это всё равно как первоклашки вышли бы против меня с игрушечным оружием. Почему так было? Да много причин — и феноменальная подготовка, данная мне Варганом за полтора года жесточайших тренировок, и моё инопланетное происхождение, с силой тяжести вдвое большей, чем тут, иии...да, похоже Семя тоже мне помогает, ускоряя мои процессы, позволяя двигаться гораздо быстрее и реагировать на раздражители молниеносно. Если так — я великолепное живое оружие, о котором может мечтать любой олигарх, желающий получить лучшее в этом мире. Только вот как доказать, как разрекламировать свои услуги? Что-то надо будет придумать...
С этими мыслями я стал засыпать, но, как и ожидал, услышал лёгкие шаги и шорох — гладкое тело прижалось ко мне, и начался извечный танец, бой, в котором нет победителей, извечный процесс — соединение мужчины и женщины.
Позже, когда мы лежали рядом усталые и довольные, Рила сказала:
— Ты не только в бою хорош. Лучшего любовника у меня никогда не было, хотя, заверяю тебя, у меня их было достаточно...
— Не сомневаюсь, что достаточно — усмехнулся я — тебе сколько лет?
—Двадцать четыре. Считаешь, что я уже старовата? — Рила настороженно поднялась на локте и взглянула мне в лицо.
— С какой стати? Ты сейчас в самом соку — красивая, пылкая, сильная. Ты мечта любого мужчины! Я вообще удивлён, что ты до сих пор
Рила усмехнулась:
— Они и не проходят. Снять с меня набедренную повязку норовит каждый первый, а вот замуж, замуж не особенно берут — я слишком умна и независима для них, слишком сильна. А мужчины не любят, когда жена умнее их. Да и за кого замуж-то? Для чего? Чтобы сидеть дома и чистить горшки? Если честно — мне нравится путешествовать, нравится торговать, и если бы не я — мы бы давно голодали. Если ты не понял — папаша только хорохорится, представляя себя важным купцом, заправляю торговыми сделками на самом деле я, а потому он может заткнуться — буду делать то, что хочу, и спать с тем, с кем хочу.. Пока я ещё не встретила мужчину, с которым могла бы представить свою совместную жизнь..кроме тебя, пожалуй — усмехнулась она в темноте. Я не знаю, но ты чем-то отличаешься от остальных мужчин, которых я встречала — я не про строение тела или сексуальные возможности — она опять усмехнулась — я про что-то неуловимое, что в тебе есть. Я же вижу — ты умён, ты разговариваешь, как учёный господин, а не как выходец из леса, представитель племени дикарей, ты не тот, за кого себя выдаёшь. Может ты принц, путешествующий под чужим именем? Сознавайся! — они хихикнула и погладила меня по животу, а потом прижалась тёплой упругой грудью, уткнув нос мне в шею.
Я ошеломлённо подумал: «Неужели всё так очевидно, и я так легко прокололся — первая встречная девушка расколола меня до самой...хммм...мдя. Печально. Надо обдумывать все свои слова...и молчать побольше. Непростительный прокол. Впрочем — она очень умна, очень — вот почему её и не берут в жёны...»
Как будто подслушав мои слова, Рила негромко хмыкнула:
— Не бойся, я никому не скажу про тебя, мой принц...если ты ещё разок доставишь мне удовольствие...или пару раз.
Утром я был свеж, как тепличный огурец, только что опрысканный водой из лейки. Кровь в жилах играла, планы казались легко осуществимыми, а будущее радужно — видимо подействовала вечерняя победа, и ночные игры, а может то, что я ночью укоренился и слегка попитался из земли — если суп и недодал мне нужных веществ и минералов, то через корешки я всё дополучил в полном объёме. Напротив, купец был помят, с отёкшим лицом и дрожащими руками — похоже, ему досталось крепко, возможно, в рану попала зараза, что немудрено в тропиках, и его сейчас трясло в лихорадке. Рила кивнула мне и весело подмигнула, потом нагнулась к уху и сказала: « Ты был выше всяких похвал!» — отчего моё манагерское самодовольство выросло выше самого высокого дерева — вот ведь умеют же умные женщины польстить мужчинам. Может она это говорит каждому, с кем переспала, я прекрасно это понимаю, а всё равно приятно!
— Давайте быстрее, ребята — хмуро сказал купец, глядя на наши подковёрные игры — меня трясёт, боюсь, что зараза проникла в кровь. Надо скорее к лекарю попасть, а лекарь в городе. Рила, давай на облучок, а Манагер и Мирака шагайте рядом — загару полегче будет. Я в повозку, иначе свалюсь. Поехали. Поехали быстрее, если хотите видеть меня живым и здоровым!
Повозка заскрипела и выехала на тракт — трупы разбойников так и валялись у дороги, и только какие-то ночные мародёры-зверьки объели им лицо, так что казалось, что покойники улыбаются нам белыми зубами.
Мирака недовольно посмотрела на трупы, раздражённо сплюнуло и прошептала про себя:
— Скоты! Вчера я могла бы лежать под одним из них, а может и под всеми. Так им и надо, ничуть не жалко! Кстати, Манагер, у тебя совесть есть?
Я опешил — чего это она вызверилась? Вроде никаких грехов я за собой не заметил, о чём не преминул ей тут же сообщить.
— То-то и оно, что не заметил — старшую сестру заметил, а меня нет? Я что, уродка какая-то? С ней, значит, можно миловаться, а меня побоку? Бессовестные! Вечно я всегда при раздаче подарков последняя!