Мандат
Шрифт:
Настал самый ответственный момент. Командование перешло к Глаше. Мальчишки встали по бокам теплушки, уперлись в стены.
— Готовы? — спросила Глаша.
— Ага! — ответил Глебка.
— Но-о! Милай! — крикнула Глаша и хлестнула лошадь хворостиной.
Веревки натянулись. Тугими узлами проступили мускулы на груди коня. Упруго изогнув шею, он сделал короткий шажок вперед. Глебка и Юрий напряглись до хруста в суставах. Пискнула букса, и мальчишки почувствовали, как шпалы, в которые они упирались, стали уплывать из-под ног.
— Ур-ра! — хрипло крикнул Глебка.
Вагоны
— Объявляю вам благодарность! — в полном восторге кричал Глебка. — Зачисляю вас в отряд!
Большей награды он придумать не мог…
ПОГОНЯ
Знал батька Хмель силу ленинской подписи и хотел, кроме хлеба, заполучить и документ. Но теплушки умчались под уклон, а мандата ни у кого из убитых не нашли.
Верзила вспомнил, что в отряде был мальчишка.
— Мандат у щенка! — сказал он Хмелю. — А он не иначе в вагонах уехал, сукин сын!
— Тем лучше! — ответил батька Хмель. — И хлеб возьмем, и мандат мой будет.
Бандиты вернулись к лошадям, оставленным на проселочной дороге. Батька Хмель предполагал, что теплушки с неисправной буксой далеко не уйдут: они или остановятся, или свалятся под откос. Но проверить это было трудно. По полотну железной дороги верхом не поскачешь — ноги кони поломают, а проселочная дорога шла лесом в версте от насыпи. Бандиты решили доскакать до станции Загрудино и узнать, не докатились ли до нее теплушки.
И снова конная лавина обрушилась на станцию. Хмель приказал не задерживаться. Бандиты схватили первого попавшегося под руку человека, и тот рассказал, что теплушки промчались мимо станции.
— Дьявол им помогает, что ли! — выругался Хмель.
Банда вернулась на проселочную дорогу. Батька Хмель знал тут каждую тропу и направил коня к переезду, до которого было верст девять.
Пока бандиты скакали по единственной лесной дороге, станционные связисты нашли сваленные телеграфные столбы и установили временные шесты. На Узловой заработал молчавший всю ночь телеграфный аппарат. В первую очередь из Загрудино передали депешу о налете бандитов и об убийстве паровозной бригады. Телеграфист отстукал тревожную весть о перестрелке, которую слышал на станции, о каких-то вагонах, пронесшихся ночью мимо. Депеша заканчивалась предупреждением, что банда батьки Хмеля на рысях двинулась в сторону Узловой.
На станции Узловая старшим начальником был матрос Дубок. В его распоряжении находился взвод красноармейцев с двумя станковыми пулеметами и сотней гранат. Взвод считался главным резервом штаба продовольственных отрядов.
К Узловой подходило несколько железнодорожных исток и узкоколеек, по которым стекался на станцию реквизированный у кулаков хлеб. Дубок сам занимался формированием составов и отправкой хлебных эшелонов.
В то утро он стоял на путях с флажком и, путая непривычные железнодорожные команды с морскими, кричал то сцепщику, то машинисту маневрового паровоза:
— Задний ход!
Состав пятился к ожидавшим своей очереди вагонам.
— Держи
Сцепщик прицеплял вагоны.
— Полный вперед!..
— Товарищ Дубо-ок! — донеслось от вокзала, и на путях показался телеграфист с ленточкой депеши.
Он подбежал растерянный и запыхавшийся.
— Загрудино сообщило!.. Бандиты!.. Хмель!
Дубок посмотрел на него и сказал с ледяным спокойствием:
— Отдышись, — тогда доложишь.
— Ведь на конях!.. Время!..
— Дубок два раза одно и то ж не повторяет! — резко произнес матрос.
Телеграфист сумел взять себя в руки и членораздельно доложил:
— Депеша из Загрудино, товарищ Дубок! Банда батьки Хмеля на конях подалась в нашу сторону! Ночью была перестрелка…
— С прохоровским продотрядом?
— Неизвестно, товарищ Дубок!.. И три вагона проследовали через Загрудино на Узловую! Шли своим ходом — под уклон…
Дубок одним прыжком очутился на подножке маневрового паровоза.
— Гони к вокзалу!
Машинист повел состав к платформе. Матрос спрыгнул у вокзала, и его раскатистый бас набатом прозвучал на станции:
— Взво-од!.. К бою!
Через несколько минут на Узловой почти никого не осталось. Взвод красноармейцев и оказавшиеся в тот день на станции бойцы разных продотрядов вышли навстречу бандитам.
Дубок повел отряд в лес к реке, через которую был перекинут мостик. Здесь матрос и решил дать бой, зная, что других подходов к станции нет.
А батька Хмель во главе банды подскакал к переезду. Не надо было спешиваться, чтобы убедиться в том, что теплушки промчались дальше: колеса смели снег с рельсов. Заметили бандиты и следы проехавшей по переезду телеги.
— Вперед! — крикнул Хмель и пришпорил коня.
На этом участке проселочная дорога шла рядом с железнодорожным полотном. Видно было далеко. Справа — лес, слева — равнина, покрытая искристым снегом. И ничто не чернело ни на рельсах, ни на снегу под откосом.
Хмель рукой подозвал верзилу и, когда их кони поравнялись, спросил:
— Уклон до самой Узловой?
— Кто ж его знает! — ответил верзила. — А ты что, батька, по Узловой вдарить задумал?.. Там ихний штаб! Не нарваться бы!
Хмель огрел лошадь плеткой и вырвался вперед. Распаленный погоней, он был готов на всё. Узловая его не пугала. Свои люди давно донесли ему, что там один взвод красноармейцев. В банде у Хмеля было вдвое больше. Имелось и еще одно преимущество — неожиданность. Те же люди говорили, что ночью взвод находится в полной боевой готовности, а днем отдыхает.
— Вперед! — снова крикнул Хмель.
Бандитская конница прибавила ходу.
Покинутая телега Глаши заставила банду остановиться. Сам батька Хмель решил поразмять ноги и спрыгнул с коня. Следы на снегу рассказали о многом. Бандиты поняли, что теплушки до этого места докатились сами, а дальше их потащила лошадь. Но больше всего Хмеля удивило, что, судя по следам, и в вагонах, и на телеге не было ни одного взрослого человека. Всю эту хитроумную проделку осуществили ребятишки.
Батька Хмель любил иногда делать театральные жесты.