Мандустра
Шрифт:
ЖЕНЩИНА. Митюша, я не королева, я просто к тебе пришла. Что с тобой? Я хочу тебя утешить, поедем с тобой через восемь месяцев в Домбай кататься на горных на лыжах?
ДМИТРИЙ. Королева, ты разве не королева? Вон, падшая дрянь и семиабортная Ева! Быть может, твой искренний уход смягчит общий вред твоих монотеистических намерений! Ибо я — тот, кого никто не любит, ваше величество, и кому не надо твоих рук — так как его вполне устраивает нижняя часть твоего царственного организма. Вон, королева!
ЖЕНЩИНА. Я не могу.
ДМИТРИЙ.
Дмитрий рванулся вперед, взял лифчик этой женщины и порвал его надвое, ликуя от своей победной силы.
— Что делаешь, кретин! — в сердцах воскликнула женщина.
— Вон! — сказал Дмитрий. Он расшвырял ее белье и верхнюю одежду по всем углам комнаты и стоял теперь посреди, голый, как Тесей.
Женщина подошла к нему, голая, как в женской бане, и обдала его неприятным биополем ненависти.
— Если не уйдешь немедленно, — сказал Дмитрий, — я откушу тебе левый сосок.
Женщина покрутила пальцем у себя в виске и медленно стала одеваться. Дмитрий шлепнул ее ладонью по заду, и приказал, чтобы она торопилась. Но ничто уже не способно было удивить эту женщину; она попала в сеть своих сложившихся заключений о том индивиде, кто недавно ее разогрел своей природной секрецией, и действительно хотела уже уйти отсюда, хотя и без лифчика, но с гордо поднятой головой. Наконец она оделась.
Голый Дмитрий открыл ей входную дверь, приглашая уйти.
— Болван! — только и сказала женщина, прощаясь с этим человеком.
ДМИТРИЙ. Королева, я несчастен!
Дмитрий закрыл входную дверь на ключ, радуясь своим удовлетворенным мужским желаниям, и пошел в туалет.
После этого он глянул на часы и увидел, что уже может ложиться спать, чтобы заснуть в приятном настроении.
Он умылся и лег в кровать, погасив свет.
Он лежал и чувствовал себя героем-любовником, который не пошел ни на какие компромиссы в общении со слабым полом; он ударил подушку кулаком, представляя, что это — женский живот, в котором покоится новый младенец для старого мира; он думал, что он — великий человек, совершивший отвратительный поступок, и он предвкушал свой ад и плевки в себя со стороны красивых глупых людей. Он был слишком счастлив, чтобы огорчаться новому поползновению своих мужских потенций, требующих удовлетворения. Плоть все же была ублажена, и в своей широкой постели Дмитрий лежал, как подкидыш на холодной церковной ступени, которого еще ожидают в будущем и уникальное безрадостное детство, и окончательная смерть.
1988
СКВОЗЬ ЗЕМЛЮ
Андрей Сигнатюр причесался и вошел. Оператор очень обрадовался, сказал «о», вскочил и протянул большую белую мускулистую руку.
— Это вы? Здравствуйте, — радостно сказал Андрей. — Я наконец пришел.
— Это я! — гордо воскликнул оператор, оправив белый халат, словно платье. — Проходите, вот начало пути.
В центре стены была плотно закрытая железная дверь лилового цвета. Оператор указал на нее пальцем и мечтательно
— Отсюда начинается приключение.
— Вы мне покажете канал сквозь Землю? — заинтригованно спросил Андрей.
Оператор достал длинный ключ, воткнул его в дырку замка двери, повернул восемь раз и вытащил.
— Проходите, вы все увидите, — сказал он Андрею и сел в кресло.
Андрей недоверчиво открыл дверь и увидел камеру с двумя креслами и небольшим смотровым окном, закрытым снаружи броней или другим материалом. Перед креслами находился характерный щит с приборами и кнопками. Андрей вошел, сел перед этим щитом и стал волноваться.
Оператор тоже вошел, закрыл за собой дверь и крикнул:
— Поехали?
— Вы можете меня прокатить? — недоверчиво спросил Андрей, не веря счастью.
— Ведь вы же заплатили массу денег, чтобы прийти… — тихо ответил оператор и громко добавил: — Меня зовут Петр.
Потом он замолчал и нажал зеленую кнопку. Все пришло в движение, и начались перегрузки.
— Мы начали путешествие сквозь Землю, — лекторским тоном сказал оператор. — Мы будем пневматически двигаться по каналу, развив огромнейшую скорость. Впрочем, радиус Земли меньше длины ее окружности, поэтому, двигаясь даже со скоростью самолета, мы бы прибыли в Америку быстрее. Это — одно из положительных достижений канала. Отсюда у канала большое будущее. Но оно еще больше, потому что мы двигаемся очень и очень быстро. Ведь нам нужно проскочить раскаленный и вязкий центр Земли, проскочить и не зажечься. Поэтому мы должны успеть. Сейчас вы увидите — начнется невесомость, от скорости и от близости к центру. Ведь нас притягивает именно центр, не так ли? И когда мы наконец приходим в него, он получает то, чего ждал, и от неожиданности отпускает нас на первое время… Вы слышите шум, напоминающий симфоническую музыку, если слушать ее за тридцать метров от филармонии, закрыв уши подушкой?
— Кажется… — сказал Андрей.
— Это — мантия! — продолжил оператор. — Это музыка мантии. Она звучит именно так. Она заполняет собой Землю, она горячая и вязкая. Мы сейчас в ней. Но мы не горим, поскольку все продумано. Огнеупорные стенки канала защищают нас от внешнего мира. Вам нравится?
— Чудно, — сказал Андрей, откидываясь на спинку кресла. — Можно закурить?
— Ни в коем случае! — строго ответил оператор. — Ведь существуют газы недр. Если вы зажжете спичку, мы можем взорваться!
— Я понял, — испуганно пробормотал Андрей, смотря на закрытое смотровое окно.
Оператор замолчал минут на пять. Потом началась невесомость, и Андрей привязался к креслу специальным ремнем.
Через семь минут оператор крикнул:
— Уа!!!
— Что вы сказали? — испуганно спросил Андрей.
— Ничего, — брезгливо ответил оператор. — Это наш боевой клич. Просто мы достигли центра Земли, и каждый оператор кричит в этот момент «уа»… Это как бы традиция, — добавил он, смягчаясь.