Мания
Шрифт:
Сэм…
Упершись руками в землю, Ник приподнялся. Он лежал лицом вниз, прижавшись щекой к чему-то острому. Ноги его были раскинуты, как будто он пытался поудобнее устроиться во сне.
Где он?
Ник перевалился на бок. Он должен быть на парковке. Но почему не слышно голосов и смеха пьяных студентов?
– Сэм?
Было душно и влажно. Ник слышал плеск воды о пирс и крик чайки. Все его тело болело. Острая боль пронзала ребра всякий раз, когда он пытался пошевельнуться, щека подергивалась. Он
Гигантская туманная тень неподалеку приобрела очертания корабля, застывшего на черной воде у пирса в пятидесяти ярдах отсюда.
Ник охнул.
Он снова услышал дыхание сумасшедшего, бросившегося на них из темноты. Мертвенно-бледное лицо, шершавая кожа, потрескавшиеся губы. Голубые глаза, панически распахнутые, словно нападавший и сам был напутан. Ладони незнакомца были замотаны рваными грязными тряпками. В слабом свете фонаря блеснул нож. Человек собирался ударить Сэма. Он громко дышал, и звук этот казался оглушительным. Падая на землю, Ник зажмурился и выставил руки вперед, готовясь встретить удар…
– Сэм!
Эхо его голоса прокатилось в темноте, и видение отступило.
Стук колес по ржавым рельсам заставил Ника открыть глаза. Наконец-то он начал воспринимать происходящее. Вместо асфальта парковки он увидел траву и ухоженный кустарник. На один из заводов «Боинг» поезд вез гигантские алюминиевые корпуса для самолетов…
Ник был в парке бухты Эллиотт, вот где. В полумиле от парковки, где на них с братом напали. И пришел в себя на беговой дорожке между зелеными насаждениями неподалеку от железнодорожных путей и доками, где на корабли грузили щебенку.
Борясь с болью во всем теле, Ник встал на четвереньки и выпрямился. Лицо его было перепачкано кровью и покрыто синяками. Несколько ребер, несомненно, сломаны. Ступни саднило, и Ник вдруг понял, что стоит на земле босиком. Где же его кроссовки? Поправив куртку, он огляделся.
Вокруг царил мрак, а туман был настолько густым, что Ник почти ничего не видел. Оглянувшись на черную тень корабля у пристани, он пошел назад, на парковку у Аласкан-вэй. Его тревога все усиливалась. Через несколько шагов он побежал.
Красный свет полицейской мигалки был заметен издалека. В клубах тумана, предвещавшего грозу, машина казалась серебристой. Ник замедлил шаг. По отблескам света, танцующим в темноте, он понял, что на звонок откликнулся не один полицейский наряд. Копов, осматривавших парковку – место преступления, было много. С Сэмом произошло что-то ужасное. Ник прислушался, пытаясь разобрать голоса, отдающие команды по рации, и шуршание ног по гравию. Его охватило смятение. Он не понимал, почему не помнит случившегося.
Ник полз по мостовой, когда незнакомец приблизился к нему. Шероховатый асфальт царапал пальцы. Увидев за спиной нападавшего брата, Ник обрадовался. Сэм не позволит этому случиться! Он схватит психопата и выбьет ножу него из рук! Но Сэм сделал шаг вперед и едва не упал. Он был ранен.
Сумасшедший обернулся.
– Осторожно,
Брат едва держался на ногах, и нападавший не торопился. Он размахивал ножом, сжимая рукоятку грязными пальцами, а потом, согнув колени, рванулся вперед и всадил лезвие Сэму в живот. На лицо Ника брызнула кровь. От удара Сэм покачнулся и согнулся. Его лицо застыло, но не от ужаса, а от изумления. Сэм не боялся. Он только оцепенел, а потом рухнул на землю. Острое стальное лезвие зловеще сверкнуло в темноте ночи.
Ник приподнялся, пытаясь дотянуться до брата…
Неподалеку были припаркованы три полицейские машины. Дверцы ближайшей из них оказались распахнутыми, как будто автомобиль резко затормозил и полицейские поспешно выпрыгнули наружу. Рядом стояла «скорая помощь». На земле были расставлены оранжевые конусы, на которые уже натянули желтую ленту. Несмотря на поздний час, за лентой толпились зеваки, глазевшие на полицейских. Увидев людей в белых халатах, Ник бросился к ним. Медики как раз поднимали с земли большой черный мешок, собираясь переложить его на носилки. Перепрыгнув через желтую ленту. Ник принялся проталкиваться мимо полицейских. Он не понимал, как они могут быть настолько спокойными, в то время как его брат лежит в мешке.
– Пропустите меня!
Его кто-то удержал. Ник попытался высвободиться, но хватка была железной. Чьи-то пальцы впились ему в плечо. Ник обвел полицейских взглядом. Один из них улыбался, другой говорил о «Сиэтлских ястребах» и футболе. Луч света отражался от латунного значка, приколотого к форме. Наконец Ник смог сфокусировать взгляд на лице стоявшего перед ним человека.
– Кто это тут у нас? – осведомился полицейский. – Что за спешка, приятель?
К ним повернулись еще несколько полицейских. Вид у них был равнодушный. Судя по всему, ситуация беспокоила только детектива в гражданской одежде, стоявшего перед Ником, Это был высокий молодой человек со слегка припухшим лицом, в помятой куртке, но в галстуке. Детектив держал Ника за плечи, внимательно разглядывая порезы и синяки у него на лице.
– Детектив Адам Стоули, – представился он. – Эй, а я вас часом не знаю?
Ник покачал головой. Горло у него сдавило, и он не мог произнести ни слова.
– Погодите-ка… Вы же Ник Уайлдер, да? Фотограф из «Телеграф»? Вас так обработали, что я не сразу и узнал. – Детектив взглянул ему через плечо и позвал кого-то: – Эй, Джонни, подойди-ка сюда и помоги мне!
От группы полицейских отделился низенький худой патрульный. Детектив продолжал рассматривать Ника.
– Не хотите рассказать мне, что вы здесь делаете?
Ник посмотрел на черный мешок на носилках. Медики, защелкивая стальные крепежи, как раз фиксировали его с помощью широких синих ремней.
– Это мой брат. – Глаза Ника наполнились слезами. – Сэм.
Он дернулся, пытаясь вырваться. Стоули разжал руку, и Ник упал на колени рядом с носилками. Санитары отступили.
– Откройте! – приказал Стоули.
Помедлив, один из медиков протянул руку и расстегнул змейку на мешке.