Манро

Коул Кресли

Дождь прекратился и тучи рассеялись. Луна была наполовину полной, но, по мнению Манро, сияла ярким светом. Даже после сильного дождя он заметил следы других существ. Инстинкт предупреждал: «Будь осторожен. Бессмертных много». Нужно оставаться настороже, но Керени продолжала притягивать взгляд. В последний раз, когда Манро держал её в объятиях, она была холодной статуей. Теперь… такой живой.

Лунный свет освещал её глаза цвета меди, пухлые красные губы и ровные белые зубы. Её оливковая кожа

выглядела так, словно соткана из шёлка. Влажный лиф платья и лифчик почти не скрывали сочную грудь и налитых сосков.

Несмотря на болезненное состояние, у него слюни потекли от желания скользнуть по ним языком. Член Манро зашевелился.

Она напряглась.

— Так и собираешься пялиться на меня?

Ему пришлось откашляться, чтобы произнести:

— А почему нет?

— Тебе нужно смотреть на дорогу. Повсюду стоят пружинные порталы-капканы.

— Я чувствую их запах. — Этот лес, с его существами и порталами, напомнил о Мрачном лесе недалеко от родового дома его семьи в Высокогорье.

— Вокруг полно других монстров, — сказала она. — Мне нужен мой нож.

Другие монстры? Всё ещё злясь на то, что она чуть не обезглавила его, Манро пришлось сдержать резкие слова. И вместо этого спросил:

— Откуда у тебя заколдованный клинок? — И где она научилась так бросать?

Керени посмотрела на его медленно заживающую рану на груди и в потрясающих глазах мелькнула вспышка гордости, отчего член стал лишь твёрже.

— Секрет цирка. — Из-за акцента, казалось, она сказала «Сокрыт сыра».

Его веки отяжелели. Голос Керени был таким же сексуальным, как и всё в ней!

— Откуда ты взялся, волк? — спросила она. — Когда ты прервал мою свадьбу, был весь в крови.

Нехорошее первое впечатление. Манро сорвал её бракосочетание, стоя в обрезанных штанах и без рубашки, после нескольких убийств.

— Почему я должен отвечать на твои вопросы? Может, следует ответить «секрет Ликанов»?

— Если ответишь на пару моих вопросов, отвечу на твои, но не о ноже

Испытывая зуд от любопытства к женщине, он подыграл.

— На мне была кровь чернокнижника. Я сбежал из Квондома.

— Что ты делал в мире чернокнижников? — спросила она, а значит, знала это место. Она — охотница и должна многое знать о Ллоре. Стоит ли ему рассказать ей, что он путешествовал во времени, и попытаться объяснить процесс? Боль, раскалывающая череп, твердила: «Не-е-е-т, чёрт подери».

— Меня и моих людей захватили те, кого лучше забыть. Джелс Коварный, главный чернокнижник, хотел, чтобы я сдался их заклинанию раба.

— Это что?

— Заклинание, превращающее Ликана в безмозглого раба, вынужденного подчиняться каждому приказу чернокнижника.

— Я бы предпочла умереть.

И это он прекрасно понимал.

—

И я так думал. Никакие пытки не могли сломить меня. Пока они не привели в мою камеру человека, изменившего правила игры. — Он выдержал её взгляд. — Я отказался от свободы воли, но мой укус не сработал. Огонь не принялся… — Когда он смотрел в её глаза, ночь становилась похожей на сон. Он только что вернулся из места безумия и магии, но Керени снова околдовала его. Что, если это не по-настоящему? Возможно, он реально потерял рассудок, когда умерла Керени. Он до сих пор чувствовал её холодное, коченеющее тело в своих руках.

«Моя женщина мертва».

Нет. Теперь жива. В ней пульсировала жизненная сила.

— Волк? — Она щёлкнула пальцами перед его лицом. — Кого ты укусил; причём тут огонь? И что поменяло правила игры?

— То, чего я ждал всю жизнь. — Он протиснулся между двумя валунами, — местность становилась более холмистой.

— Хотя английский — пятый язык, я бегло говорю на нём и легко читаю, но тебя не понимаю.

Обличить мысли в речь оказалось непросто. И чем сильнее Манро концентрировался, тем сильнее болела голова.

— Как ты освободился от заклинания? — спросила Керени.

— Мой зверь силён, — сильнее, чем кто-то мог ожидать. Зверь питается эмоциями, поэтому я пресытил его, пока он не освободился от уз.

— Пресытил чем? — Манро, стоя рядом с ямой с пульсирующим в системе гневом, как никогда раньше потерял контроль над своим зверем. Изнурительная боль усилилась, а заклинание рассеялось. Из носа, ушей и глаз шла кровь, но он и зверь боролись, чтобы справиться с болью, и боролись сильнее, чем доводилось прежде в жизни…

— Волк?

Он вернулся в настоящее и перепрыгнул через поваленное дерево.

— Я накормил его яростью. — Настолько сильной, что оставалось мало надежды восстановить контроль. Только идея спасти Керени вытащила его из пустоты. — Я освободился и схватил сына Джелса — Ормло. Трус дал мне клятву бессмертных — нерушимую клятву — служить только моим интересам. Теперь он всё равно, что мой раб.

Но чернокнижник забыл упомянуть, что люди Керени чёртовы охотники — и что цель Керени важна.

Или, может, упоминал об этом. Манро помнил лишь вспышки из лихорадочного времени после того, как сбросил заклинание раба и захватил Ормло:

— то, как они пробирались через подземелье к Храму Времени Забытых;

— то, как натолкнулись на пятёрку чернокнижников внутри;

— то, как зверь с радостью убивает их…

Он думал, что Ормло распорядился открыть врата в Трансильванию где-то в двадцатых годах девятнадцатого века. Но зачем ему отправлять Манро на свадьбу Керени? В этом должно быть какое-то значение.