Манускрипт ms 408
Шрифт:
— Я не знаю, если только…
Томас замолчал, затем немного подумал и продолжил:
— Думаю, я понял, но позвольте мне сначала кратко рассказать вам историю Эрхарда Ратдольта.
— Кто это?
— Он работал в Венеции с 1475 по 1485 год и был самым изобретательным среди владельцев типографий. В то время он изобрел типографское украшение, и ему удалось обойтись без работы миниатюристов для изображения буквицы в начале параграфа. Но особенно интересно, что в 1482 году он опубликовал — впервые в мире! — трактат о геометрии фигур: «Начала» Евклида. Судя по многим свидетельствам, в то время он якобы напечатал один единственный экземпляр этого произведения золотыми буквами,
— Вы думаете, что золотые частицы, найденные в составе чернил, могли быть из этой книги?
— Насколько мне известно, никто из пионеров книгопечатания, за исключением Эрхарда Ратдольта, никогда не изготовлял подобные чернила. К тому же стеллаж библиотеки Говарда А. Дюррана, на котором не хватало книги, содержал лишь произведения, изданные в Венеции до 1500 года. Отсюда я делаю вывод, что там находились «Начала» Евклида, напечатанные золотыми буквами. Это, определенно, было самое значимое произведение его коллекции.
— Следовательно, нам лишь остается узнать, кто сейчас владеет книгой, напечатанной Ратдольтом.
— А если бы я сказал вам, что она находится во Флоренции, на полке библиотеки Бартоломео делла Рокка…
— Вы в этом уверены?
— Я даже положил на нее руку. И прямо перед тем, как ее новый владелец запретил ее открывать, я успел заметить позолоту букв на обложке.
— Значит, Эдип и Бартоломео делла Рокка являются одним и тем же человеком…
— Пока что у нас нет лучшего подозреваемого…
— В таком случае, — вдруг заторопился Маркус, — нельзя терять ни минуты. Мне нужно сесть в первый же самолет до Европы.
В этот момент Коллерон почувствовал, что расследование приближается к концу. Его накрыла волна беспокойства, которое не удавалось подавить. Однако оно, казалось, не противостояло этой странной силе, шедшей из самых глубин его существа и побуждавшей его действовать, несмотря ни на что. «За чем таким важным я лечу во Флоренцию, — спрашивал он себя, — что мое сердце так неистово колотится? Какую цель я преследую: закончить это дело или завладеть ключом к шифру, врученным Жану Парижскому, и, наконец, получить доступ к истинным знаниям?»
Маркус попытался скрыть волнение, овладевшее им. Он ненадолго скрылся в спальне, но вскоре появился, на ходу застегивая дорожную сумку.
— А ваши аккредитации для расследования за границей? — удивился Томас. — Несколько дней назад вы говорили мне, что это может занять недели.
— Я об этом договорюсь. Если будут билеты, я улечу уже сегодня вечером.
19
Было чуть больше десяти вечера, когда Томас закрыл за собой дверь квартиры. И сразу же, прямо в одежде, вытянулся на кровати. Через минуту он уже спал.
Он с трудом взбирался на обрывистые горы, окрашенные сумерками в красный цвет. Его лоб был мокрым от пота. Он задыхался. Ноги скользили по скале. Он несколько раз падал, но ему в конце концов все же удалось преодолеть высокий перевал. На той стороне перед ним открылось несколько дорог. Надписи, высеченные на камне, указывали, куда они ведут. Но он не знал этот алфавит и язык. Он наугад пошел по одной из дорог и увидел двух молодых людей, которые медленно шли по направлению к солнцу. Он хотел их окликнуть, но ни один звук не вырвался у него изо рта. Он пытался задержать их знаками, но было уже слишком поздно: люди, рискнувшие чересчур приблизиться к солнечным лучам, вспыхнули. Когда настала ночь и круглая луна осветила горы, Томас приблизился к двум телам, распростертым на земле. Несмотря на то, что лица
Когда он открыл глаза, было чуть больше половины первого, и одна-единственная мысль неотступно преследовала его. Он направился в ванную, принял душ, переоделся и уселся за рабочий стол. Однако, поняв, что не способен сконцентрироваться на книге, которую только что открыл, с шумом ее захлопнул.
— Что-то пока ускользает от меня, — сказал он вслух, сжимая голову руками.
Затем он встал, подхватил пальто, вышел на улицу и остановил первое попавшееся такси. Вскоре он оказался перед джаз-клубом на Томпсон-стрит.
Зал был полон народу, и Томас устроился прямо в баре. На сцене квартет исполнял образцы музыки Каунта Бейси. [36] Не дожидаясь, пока клиент сделает заказ, бармен, светловолосый здоровяк с иностранным акцентом, поставил перед Томасом стакан бурбона и громким голосом, чтобы заглушить музыку, спросил:
— Как дела, господин Харви?
— Не очень, Вернер, не очень.
— Вам снова не удается навести порядок в мире идей?
— Нет, на этот раз меня беспокоит совсем другое.
36
Уильям Бейси (прозвище Каунт — «граф», 1904–1984), американский джазовый пианист. Представитель стиля «суинг». Руководил джазовым оркестром сначала в Канзас-Сити (с 1935 года), затем в Нью-Йорке.
— В таком случае я оставляю вас слушать музыку. Возможно, в ней вы найдете решение.
Пианист только что взял заключительные аккорды «Flight of the foo birds». За ним тут же последовали ударник и контрабасист. Через несколько тактов музыканты переглянулись, мысленно сосчитали ритм и одновременно замолчали, позволив играть одному саксофонисту. Погруженный в свои мысли, Томас отбивал такт ногой, в то время как посетитель справа от него вторил квартету, барабаня кончиками пальцев по барной стойке. После импровизации ударника музыканты вместе достигли крещендо. Томас отхлебнул бурбона и посмотрел на саксофониста. Черный цвет плечевого ремня, на котором висел инструмент, резко контрастировал с белизной его рубашки. Тогда профессор снова подумал о пистолете Маркуса, тоже на ремне через плечо, и внезапно вспомнил, что, когда они виделись в последний раз, агент был без оружия. Но Харви волновал другой вопрос. Зачем, — спрашивал он себя, — ехать за факсом к себе домой, если он якобы собирался вернуться в отделение ФБР? На последнем аккорде Томас одним глотком осушил стакан. Пока квартет под громкие аплодисменты исполнял первые такты «Jive at five», он положил на стойку несколько банкнот и вслух сказал себе:
— Нет, без помощи главы Кружка Прометея мне не найти решения. Но как теперь с ним связаться?
Пока он раздумывал, в зеркале напротив барной стойки отразился мужчина, одиноко сидящий за столиком. По его поведению не скажешь, что он пришел слушать джаз… «Есть только два объяснения, — подумал Томас, поднявшись и направившись к выходу, — либо этому человеку не нравится то, что играет квартет, либо он послан Кружком Прометея, чтобы следить за мной. В любом случае я это скоро выясню».
Снаружи Томас мгновение оставался неподвижным, сделал большой глоток свежего воздуха и направился по Томпсон-стрит. Сделав несколько шагов, он замедлил ход и внезапно обернулся назад. Мужчина, которого он приметил в клубе, шел за ним, он стоял в нескольких метрах от него и совершенно не выглядел удивленным. Томас окликнул его: