Манускрипт

Марченко Геннадий Борисович

Пока охранник удивлённо пялился на своего обездвиженного товарища, я сделал шаг из-за колонны и провёл знакомую процедуру, по результатам которой и второй, надёжно спеленатый, улёгся рядом с первым. Пока оба в отключке, впрочем, это ненадолго. Я полюбовался своей работой, затем глянул на часы. Почти половина двенадцатого ночи. Что ж, можно впускать новых гостей.

Дождь всё ещё шел, но уже не такой сильный. Я вгляделся в ночной сумрак и чиркнул зажигалкой. Спустя несколько секунд из темноты появились бойцы во главе с Артамоновым.

– Всё чисто?
– спросил

он на английском, как и было условлено заранее.

– Чище не бывает. Охрана связана и в отключке, так что да утра никто нам не помешает.

Один за другим проникли внутрь.

– Вот бы и это с собой прихватить, - мечтательно сказал Климов-Остин, рассматривая золотой шест и покрытую золотом и драгоценными камнями статую Вишну.

– Даже не думай, - осадил его Артамонов.
– Это святыни, тем более такую статую пилить упаришься, чтобы загрузить в две наши машины.

– Подогнали?
– спросил я.

– Да, вон во дворе. По такой погоде, да ещё и в кустах, разглядеть их не так-то легко. Уилсон, ты у нас всё равно инвалид, так что держи охранников на мушке, чтобы шум не подняли. Если начнут дёргаться - можешь попинать, не стесняйся. А ты, Генри, - это уже мне, - показывай, где тут вход в подвал.

Амбарный замок на засове двери, ведущей в сокровищницу - по-местному каллар - удалось сбить меньше чем за минуту. Обменявшись снами взглядами, командир группы толкнул дверь, и в лица нам пахнуло лёгкой сыростью. Несмотря на все эти сезоны дождей, видно, подвал был отделан профессионалами, и лишней влаги здесь не наблюдалось.

– Я первый, Генри Томас замыкающий, - произнёс Артамонов, включая свой фонарик.

Лучи электрического света осветили пространство перед нами. Командир шагнул вперёд не без опаски, памятуя о всё той же легенде про гадов, я же не стал его разубеждать, чтобы не вызвать лишних подозрений. Они же не знают, что я бывал здесь в будущем, пусть и не в самом подвале, но с историей вскрытия катакомб знаком. По приказу Берии я насчёт этого нем как рыба.

Я двигался в конце нашей живой цепочки, водя лучом фонарика по стенам, кладка которых насчитывала не одну тысячу лет. Храм в современном виде отстроен лет двести назад, но фундамент был заложен, насколько я помню, в 4 веке до нашей эры. Здание неоднократно перестраивалось, а вот подвалы пребывали, я так полагаю, в неизменном виде. Но для нас сейчас важно не это, а то, что скрыто за этими стенами.

Первая дверь. Ни замков, ни замочных скважин. Просто гранитная плита, покрытая пылью и паутиной. Артамонов хмыкнул, почесав переносицу, попробовал сдвинуть плиту, но стояла та крепко.

– Фомин, - шёпотом сказал он на русском, поскольку в этих катакомбах нас всё равно никто не услышит.
– Фомин, ломик с тобой?

– Так точно, - так же шёпотом ответил плечистый боец.

Звали его на английский манер вроде бы Джеффри Хук, и в нашей банде сравниться по физической силе с Фоминым-Хуком никто не мог. Правда, в спарринге уже со мной никто не мог сравниться, а ведь я был самым старшим в команде.

– Попробуй, - кивнул командир на дверь-плиту.

Ломик

в лопатообразных руках Фомина-Хука казался не таким уж и большим. И я боялся, что тот погнётся, однако не только не погнулся, но ещё и с нашей помощью, также пытавшихся сдвинуть плиту, дело пошло. Сверху посыпалась пыль, а между плитой и стеной образовалась трещина. Изнутри снова дохнуло затхлостью, а между тем нам удалось отодвинуть плиту почти до конца. Дальше она ни в какую не шла, но и открывшегося прохода было достаточно, чтобы пройти двоим.

Вновь лучи фонариков разрезали тьму... и словно звезды замерцали в небе безлунной ночью. Бриллианты, изумруды, рубины и сапфиры вспыхивали своими гранями, отражая свет наших фонарей. Большая часть сокровищ была сложена в деревянных сундуках, но со временем дерево обратилось в труху, так что драгоценные камни и золото (в виде предметов или просто монет) лежали кучами на покрытом пылью полу.

Инкрустированные драгоценными камнями короны, золотые ожерелья, многокилограммовое золотое 'полотно', россыпи монет - всё это богатство на какое-то время нас попросту парализовало.

– Оно есть, - нарушил молчание Федя Климов.
– Ребята, сокровище и вправду существует!

– Тихо!
– вновь переходя на английский, прикрикнул на него Артамонов.
– Если уж говоришь на русском, то тихо, а если кричишь - то на английском. А лучше вообще всем рты закрыть и слушать мои приказания.

Первым приказом было всем, включая меня, ринуться к грузовикам и тащить оттуда сюда пустые ящики. Оценивая в уме размеры сокровищ лишь в одной комнате, я понимал, что мы можем забить ими навскидку с десяток сундуков. А у нас их всего было тридцать - по полтора десятка на каждую машину. Так что трёх комнат при такой плотности каменьев и золотишка нам вполне может хватить. Правда, если только и в дальнейшем все эти гранитные плиты будут поддаваться относительно легко.

– Может, попробуем открыть и остальные двери?
– после того, как мы заканчивали с экспроприацией сокровищ первой комнаты, предложил Коля Янов, он же Ричард Паунд.
– Вдруг там что-то ещё интереснее?

Артамонов, глядя, как его подопечные ссыпают в ящик золотые монеты с самыми разными символами и надписями, вздохнул:

– Что может быть интереснее золота и бриллиантов? Раз предметы, имеющие культурное и религиозное значение, приказано не трогать, то берём всё остальное. А этого остального нам, возможно, хватит и здесь. И не приведи бог!.. Не приведи бог кто-то попробует припрятать что-то для себя лично! Расстреляю на месте!

Луч его фонарика почему-то замер на Климове, который прикрылся от слепящего света рукой. Семь ящиков наполнились до краёв, и хорошо, что к каждому по бокам были приделаны четыре ручки, так как вдвоём донести до машины такой 'сундучок' не хватило бы сил даже у двух Фоминых. Пока установили эти ящики в кузов одного из грузовиков - на часах было уже без четверти два ночи.

– Ничего, ребята, успеем до рассвета, - подбадривал нас Артамонов, пыхтящий вместе со всеми над дверью следующей комнаты.