Манускрипт
Шрифт:
Через час мы сидели в моём кабинете. Гостям были предложены сигары и сигареты, а также спиртные напитки с лёгкой закуской. Те не отказались, я глотнул бурбона с ними за компанию.
— Да-а, сейчас мы спокойно пьем бурбон, не то что в эпоху «сухого закона», — ударился в воспоминания Лански, пыхнув сигаретой. — Золотые были времена… Помнишь, Бен, как мы проворачивали фокус с солью?
— Твоя задумка, — улыбнулся тот, гоняя во рту зубочистку. — Только, думаю, мистеру Бёрду это не очень интересно.
— Бен, ну что ты за человек!.. Ладно, тогда к делу. Что ж, мне понравилось, что вы здесь построили, мистер Бёрд. Честно
— Да уж, — хмыкнул Сигел.
— Надеюсь, я не перешёл вам дорогу? — как можно добродушнее улыбнулся я.
— О, нет-нет, — улыбнулся в ответ Лански. — Думаю, здесь места хватит всем желающим. Мы планируем начать стройку отеля с казино в начале следующего года. Пожалуй, он будет даже побольше вашего. А может, продадите нам свой? Мы дадим хорошие деньги.
— Мистер Лански, это всё равно, как если бы вы предложили мне продать вам своего ребёнка.
— В чём-то вы правы, — спокойно согласился мафиози.
— Лучше свой отель постройте, дешевле выйдет, а привлечёт в Вегас ещё больше людей и денег. Главное, чтобы обошлось без ненужного кровопролития.
— Да уж, — снова хмыкнул Сигел.
— Уверен, до этого не дойдёт, — махнул рукой Лански. — В Нью-Йорке после гибели Костелло только всё более-менее успокоилось, ни к чему начинать новую войну.
— Кстати, кто сейчас у руля «Коза Ностры»?
— Пока нет одного сильного лидера, хотя номинально им выбрали Винсента Мангано, представителя «старой школы»…
— По-хорошему могли бы и Мейера поставить, — вставил Сигел. — Он за все эти годы пользы принёс едва ли не больше всех.
— Брось, Бен, знаешь же, что во главе Комиссии может стоять только итальянец, желательно сицилиец. Одним словом, оставшиеся главы семейств по-честному поделили Нью-Йорк. Нам с Беном тоже кое-что перепало.
— А семью Дженовезе кто возглавил?
— Из Италии вернулся сам Вито Дженовезе, так что теперь название семьи полностью оправдано. А про вашего Большого Ивана что-то ничего и не слышно.
— Он не любит шумиху… А что с убийцей Костелло, не нашли? — с как можно более невинным видом поинтересовался я.
— Нет, не нашли, — развёл руки в стороны Лански. — Фрэнк нажил себе немало врагов, и был слишком беспечен, за что и поплатился.
Ох, не так-то ты и прост, Мейер Лански, вон в глазах хитринка мелькнула. Видно, догадывается, чьих рук дело убийство главаря мафиози.
— Надеюсь, вы со своим опытом поможете нам в деле возведения отеля? — спросил Лански.
— С удовольствием, могу порекомендовать строительную и дизайнерскую компании. Только вам бы желательно строить что-то другое, непохожее на мой отель. И добавить национального колорита. Может быть, итальянского, если по иудейской части ничего не придумаете. Например, я планирую устраивать концерты русских композиторов, певцов, выступление русского балета, а вы могли бы устраивать вечера итальянской оперы.
— А что идея интересная, — посмотрели друг на друга мои гости. — Пожалуй, стоит над этим подумать.
Мы поболтали ещё минут пятнадцать, в течение которых я не без оснований ждал, что гости в любой момент могут выхватить стволы и изрешетить меня в моём кабинете. На этот случай у меня с нижней стороны стола
И всё же, когда визитёры засобирались, я облегчённо вздохнул. Проводив их, я подумал, что, пожалуй, не стоит звонить Гурзо по экстренному каналу, прямой угрозы своему здоровью и бизнесу я пока не видел. Пусть затевают стройку, а там уже сообразим, как дальше действовать.
Глава III
Весной 1941 года отеля стены холла были украшены тремя десятками портретов знаменитых артистов, писателей, спортсменов, политиков и учёных, посетивших «Grand Palace» за минувшие несколько месяцев. Те же Теодор Драйзер и Роберт Оппенгеймер, а также голливудские звёзды Ингрид Бергман и Кэри Грант, великий театральный педагог, актёр и режиссёр Михаил Чехов, инженер и новатор Гарри Найквист, ещё не так давно блиставший на бейсбольной площадке, а теперь вконец располневший Бейб Рут, знаменитый живописец Рокуэлл Кент, композитор Игорь Стравинский…
Кстати, Стравинский предварительно выяснил через своего агента, имеется ли в нашем отеле номер с роялем, поскольку он хотел даже на отдыхе продолжить работу над новым произведением. Такой номер у нас имелся, и именно за роялем я сам лично и запечатлел Игоря Фёдоровича на цветную фотоплёнку.
Выяснилось также, что композитор является большим поклонником русской бани. И, когда почти все постояльцы плескались в бассейне, он по несколько часов проводил в нашем спа-салоне, частью которого были и финская сауна, и классическая русская баня с настоящими берёзовыми и дубовыми вениками. При этом требовал, чтобы в этот момент, кроме него, в бане не наблюдалось посторонних. Мне однажды пришлось улаживать конфликт, когда в баню следом за Стравинским пытался прорваться мелкий фабрикант из Калифорнии. Орал, что «у нас свободная страна, и никто не имеет права ущемлять мои права гражданина Соединённых Штатов». Пришлось пообещать борцу за права бесплатный абонемент на посещение спа-процедур до окончания срока его пребывания в отеле.
Была у нас и бильярдная, и своеобразный шахматный клуб. Я даже подумывал, не пригласить ли в мой отель для проведения матча за звание чемпиона мира Алехина с Маком Эйве или Капабланкой. Почему бы и нет, всё реально.
С каждым из известных гостей я встречался лично, и они с удовольствием выкраивали время для хотя бы короткой беседы с хозяином отеля, который был известен как ещё и «оскароносный» сценарист и прежде всего режиссёр культового фильма «Месть подаётся холодной». Да-да, свою статуэтку я получил 27 февраля 1941 года на 13-й церемонии вручения кинопремии. Вручили мне её за комедию «В джазе только девушки», хотя, на мой взгляд, картина «Храброе сердце» произвела на членов киноакадемии серьёзное впечатление. Как мне рассказывал в кулуарах той церемонии Уорнер, они до последнего сомневались, за какой фильм меня выдвинуть на кинопремию, в итоге всё же сошлись на более весёлом жанре.