Маньяк всегда прав
Шрифт:
Вечером на несгибающихся от усталости ногах он вышел на улицу и, плюхнувшись на лавочку в саду, жадно вдохнул свежий лесной воздух, сразу взбодривший его.
Потом решил ознакомиться с территорией больницы.
«Психушка» состояла из двух корпусов и нескольких небольших построек. Чуть в стороне возвышалась труба котельной. В ней же размещалась и прачечная.
Возле этой котельной Валерка встретил человека, показавшегося ему довольно странным.
Одет он был в заношенный спортивный костюм черного цвета. Среднего роста, с крупной,
«Заторможенный какой-то. Наркоман, наверное», – решил Валерка, провожая странного человека взглядом.
Лысый подошел к кирпичному зданию котельной, отпер ключом подвальную дверь и, как крот в нору, нырнул в подвал.
Потом Валерка спросил о нем у медсестры.
– А-а, это контуженый Гаврюша, – брезгливо ответила девушка и добавила: – И чего Александр Иванович держит его? Вечно немытый. Рожа бандитская. Слова не скажи, двинет чем-нибудь по башке. И ничего ему не будет…
– Да, – согласился Валерка, – чего с больного возьмешь?
– Он неизлечимый. Топольский держит его из жалости, чтоб бомжем не стал. Он котельную топит. Зарплату ему не платят. Дадут поесть, и все.
Стоя возле стола медсестры, Валерка не обратил внимания, что в коридоре показался Александр Иванович и старший санитар дядя Костя.
Увидев Валерку, главврач спросил:
– Ну, как он?
– Привыкает, – тихо ответил старший санитар, позавидовав Валеркиной молодости. Парень может пофлиртовать с молоденькой медсестрой. Дядя Костя уже на это не способен. Единственной его утехой в жизни стал спирт, который он употреблял литрами, списывая на различные медицинские нужды. Давно подмечено: кто не может с бабами – начинает безбожно пить. Дядя Костя пил безбожно. – Задумчивый он какой-то, – добавил санитар. – Может, сбежать хочет?
Топольский скупо улыбнулся и помотал головой:
– Не сбежит. Бежать ему некуда.
По какой причине Валерка не сбежит, Топольский уточнять не стал, потому что и сам не знал. Слышал только, что его разыскивает милиция. Но хитрая Нина Николаевна не сказала, почему и за что именно.
За неделю пребывания в психушке, Валерка пообвыкся. Тем более что почти каждый вечер звонила мать, и он свободно мог с ней переговорить. В остальное время его утешала медсестра, ненасытная Ольга. У нее вскоре должна состояться свадьба, и теперь она просто свихнулась на сексе. Говорила, что после свадьбы не сможет изменять мужу.
Валерка в это не верил.
В половине двенадцатого ночи Валерка вышел из своей палаты. Не спалось. Позвонила мать, сказала, что приходил из милиции Камагин, говорил, что не считает Валерку убийцей, предлагал прийти к нему для дачи показаний.
И мать оказалась перед выбором, не зная, как поступить сыну. Ведь в словах этого капитана есть доля правды: сын скрывается, а тем временем кто-то совершает еще одно убийство.
Расстроился
Сегодня было дежурство толстой бабехи Нины Павловны. Как уважительно называл ее дядя Костя. На дежурном месте ее не оказалось. Горела настольная лампа. На столе лежал регистрационный журнал, авторучка, но самой Нины Павловны не было.
Валерка не стал допытываться, куда запропастилась медсестра. В конце концов это не его дело.
Он отпер входную дверь и вышел на улицу, вдохнув порцию свежего воздуха. Пошел по тропинке и увидел, что из подвала котельной, из узкой щели в двери, вырывается тонюсенькая полоска света.
«Кочегар на боевом посту», – усмехнулся Валерка и вдруг увидел Топольского. Тот вышел из дверей другого корпуса и прямиком направился к котельной.
В планы Валерки совсем не входило попадаться на глаза заведующему психушкой. Может выйти скандал, и довольно крупный. Поэтому Валерка решил, что будет лучше, если он спрячется, и нырнул с дорожки в темноту сада.
Александр Иванович протопал мимо, не заметив его. Подойдя к двери, огляделся по сторонам и только после этого вошел в подвал, плотно прикрыв за собой дверь.
Мучимый любопытством – что в такое время может делать психиатр в подвале котельной? – Валерка тихонько подошел к двери, прислушался. Услышал приглушенный голос Топольского. Но, о чем он говорил, разобрать не смог.
Как-то само собой получилось, что он толкнул дверь. Она приоткрылась, и Валерка увидел довольно длинное помещение, напоминающее коридор, в дальнем конце которого, под потолком, светилась тусклая лампочка. Но даже ее света хватило, чтобы разглядеть Александра Ивановича.
Валерку поразила неухоженность и грязь. Она была кругом, тем не менее Топольский не побрезговал войти сюда.
Сразу возле двери стоял верстак. На нем валялась куча различного слесарного инструмента: молоток, напильники, гаечные ключи.
Но Валерку сейчас интересовали только заведующий больницей и контуженый Гаврюша.
Похоже, Топольский за что-то отчитывал контуженого. Гаврюша стоял, прислонившись спиной к грязной, покрытой копотью стенке.
Валерка тихонько вошел, сам толком не понимая, зачем это делает. Скрываясь в тени, посмотрел на Топольского.
Александр Иванович вдруг схватил Гаврюшу за горло так, что у того чуть глаза не вылезли. В правой руке заведующий держал шприц, наполненный какой-то гадостью.
«Вот это да!» – подумал Валерка, спустившись по ступенькам и на всякий случай присев за верстак.
Ни Топольский, ни контуженый его видеть не могли. Это немного успокаивало.
Убежденный в том, что их никто не слышит, Топольский заговорил громко, ненавидящим взглядом уставившись прямо в глаза контуженому Гаврюше и показывая ему шприц:
– Видишь это, грязная обезьяна?
У Гаврюши блестели глаза. Жадным взглядом он следил за каждым движением шприца.
Топольский нарочно поигрывал шприцем, на его лице была ухмылка.