Мапингуари – демон сельвы
Шрифт:
И тогда Лев разглядел, за что же он ухватился обеими руками – ухватился так крепко, что побелели костяшки пальцев! Это была мумия большой обезьяны. Кожа у нее на лице потрескалась и расползлась, обнажая голый череп. К своему удивлению, Лев Игнатьевич увидел оскал желтых зубов, очень похожих на человеческие. Да и выглядела обезьяна очень похожей на человека… Когда к нему подбежали, схватили под мышки, подняли, Лев на пальцах принялся объяснять, что эту обезьяну надо откопать и поднять на поверхность, для изучения. Уж больно она отличалась от тех видов, которые до этого видел ученый. И, конечно же, он не забыл о
К ночи сумчатый тигр так и не был найден. Лев Игнатьевич поднялся на поверхность и в дрожащем свете костра долго изучал обезьяну.
– Это была обезьяна де Луа, – говорил он, задумчиво теребя подбородок. – Я убежден почти на сто процентов. Из того, что сохранилось от тела, можно было с уверенностью констатировать, что у обезьяны нет хвоста, что она передвигалась на задних лапах и держала, гхм, осанку. У нее было тридцать зубов в пасти, не считая двух выпавших. Общий рост составил два метра одиннадцать сантиметров. В тот раз я впервые пожалел, что мой фотоаппарат был без вспышки.
– Что-то случилось?
Леопольд кивнул:
– Ночью тело обезьяны отнесли обратно и выбросили в котлован. Я спал и ничего не видел. Местные считали это место святыней. Они думали, что если забрать хотя бы одну кость из котлована, то на головы похитителей обрушится смертоносный дождь из камней, ноздри их расплавятся от запаха гнили, а одноглазый бог ярости сожрет их детей. В общем, гхм, классические легенды отсталых племен…
– И вы утром не смогли вернуться и найти обезьяну?
– Видите ли, молодой человек, – отозвался ученый. – Когда вы европеец в непроходимой сельве, среди десятка вооруженных перуанцев, которые решили, что вы и так достаточно изучили на местности и пора бы уходить, с ними как-то неловко спорить. Прямо скажем – я все еще думал, что нас рано или поздно съедят.
– Вы были так близки!
– Я бывший дипломат и ученый, а не безумец. К слову, после того, как я подержал в руках голову настоящего сумчатого тигра, то есть живо убедился, что этот вид вполне может проживать на территории Южной Америки, мне все стало ясно. Надо вложить оставшиеся деньги в поиски тилакосмила и поймать хотя бы одну живую особь во что бы то ни стало. Потому что они, понимаете, существуют!
В живых глазах пожилого ученого я увидел возродившийся огонек азарта. Удачно я зашел, ничего не скажешь…
– Вы же никого не поймали?
– Увы. Остался без денег и без сумчатого тигра. Теперь вот читаю лекции таким, как вы, заряжаю, гхм, оптимизмом.
– Тогда вы же представляете, что я вам предлагаю? Лев Игнатьевич, представляете? Зачем же вы столько лет молчали о своей мечте? У вас там вся жизнь в Южной Америке! Все воспоминания, любовь, и тигр еще этот, не найденный. Давайте поедем и поищем снова! Еще раз!
– Мне кажется, я слишком стар.
– Шестьдесят три! – воскликнул я. – Моя бабушка в семьдесят летала в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с Робертом Дауни-младшим!
– И как? Встретила?
– Не то чтобы… но сам факт, сам факт! Соглашайтесь!
Он все еще задумчиво теребил подбородок, не решаясь. Я произнес:
– Оформим визу до завтрашнего
Или я умел хорошо уговаривать, или Леопольд и сам уже внутренне со всем согласился. Он махнул рукой:
– Да, согласен! Согласен, черт бы вас побрал, искатели, блин!
– Отлично! – обрадовался я. – Завтра в обед вылетаем! Возьмите только самое необходимое, а остальное там прикупим.
– Молодой человек, – сквозь смех сказал Леопольд. – Если в моем возрасте брать все необходимое, вам и самолета не хватит! Я вам сейчас напишу список кое-каких лекарств, выясните, будьте добры, продаются ли они в Перу. Если да, то мне и одного рюкзака хватит, с одеждой.
– Это мы мигом, это несложно.
Леопольд откопал среди множества вещей на столе ручку и листок бумаги в клеточку, составил список из девяти пунктов.
– Разберете почерк?
– Что б не разобрать? – прищурился я. – Справимся.
Из квартиры Леопольда я выходил в приподнятом настроении. Как все удачно складывалось! В тот момент я искренне полагал, что поездка предстоит веселая, несложная и даже в чем-то романтическая (присутствие под боком Насти обязывало).
Если бы в тот день мне пришла в голову мысль позвонить Дику и выведать у него детали происходящего…
5
Конечно, Дику я не позвонил. Остаток дня прошел в суетливых хлопотах. Надо было собраться, закончить кое-какие дела в городе, посидеть в Интернете (как же без этого в современной жизни?). Уснул я без задних ног, а с рассветом помчался за братом через полгорода. Летняя утренняя Москва встретила редкими пробками в центре, пустынными улицами, яркими парками и голубым небом. На востоке, над крышами высоток, купалось в глубине неба солнце, подернутое робкой дрожащей дымкой. Оно будто размышляло, надо ли сегодня поджаривать людей словно на сковородке или пусть немного отдохнут.
Когда я добрался до Глеба, температура на улице поднялась до плюс двадцати двух. Видимо, все же будет жарить.
Глеб выскользнул из подъезда с двумя пухлыми рюкзаками наперевес. Следом за ним высыпали дети, собака Шульц и Юля. Пока Глеб утрамбовывал в багажник вещи, Юля еще раз провела беглый допрос, свойственный женщинам, отпускающим своих мужей от драгоценного тела более чем на сутки.
– В Перу жарко?
– Жарче, чем тут.
– Там пустыня или что?
– И пустыня тоже есть. А еще леса, джунгли, туманы. Как везде в Южной Америке.
– Ты же знаешь, что Глебу лучше не пить?
– А курить можно?
– Только две сигареты в день. Следи, пожалуйста, чтобы он не налегал там. У него легкие слабые. И вообще, контролируй. Пусть как прилетит – позвонит.
– Обязательно.
– В Перу же не стреляют? Там не Мексика? Слышала я что-то…
– Все нормально в Перу. Обычная страна. Туристов там любят.
– Из отеля далеко не уходите. Особенно без гида. – И дальше: – С заходом солнца лучше вообще не высовываться, мало ли. Смотри, чтобы Глеб ни во что не ввязался, а то он может. С туземками не заигрывайте. Местным ничего не предлагайте. И ни на что не соглашайтесь. Лучше держаться гида.