Марафонец

Голдман Уильям

Сцель уже почти умер, и Бэйб закончил:

– Полнокровной вам загробной жизни...

Послесловие

30

По берегу прудка несся

полицейский, огромный и с револьвером. У него был грозный вид.

А в душе он весь дрожал.

Ему еще не было двадцати четырех, на службе он состоял меньше года. Он находился на углу Пятой и Девяносто первой, когда раздались выстрелы. Он надеялся, что не выстрелы, просто хлопушки, ничего такого, что может причинить беспокойство в жару, да еще когда на тебе такая липкая тяжелая форма. Но после третьего хлопка он понял, что слышит именно выстрелы.

Он сразу же рванул в парк, ему показалось, что заваруха где-то рядом с прудком, и он направился туда.

– Эй! – крикнул он какому-то ребенку. – Слышал тут выстрелы?

Ребенок кивнул, указал в кусты.

– Оттуда.

Молодой полицейский украдкой взглянул в ту сторону.

– Эй, – сказал он ребенку, – там тип какой-то в кустах лежит. Похоже, готов уже.

– Я думаю, он мертвый.

Полицейский вдруг осознал, что ребенок вовсе не ребенок, ему уже лет двадцать, он в кроссовках и плаще, что рядом с ним на земле лежит пистолет, что он находится за оградой, а это запрещено.

– Эй, там нельзя находиться.

– Сейчас, выхожу.

Молодой полицейский осторожно подошел к забору.

– Хорошенький пистолет, – сказал он,

стараясь говорить как можно равнодушнее. – Твой?

– Раньше был моего отца, – ответил Бэйб. Молодой полицейский сильно разволновался: он никогда еще не сталкивался с убийством. Проститутки там всякие, наркоманы, но настоящего серьезного дела ему еще не пере падало.

– А может, ты стрелял в него?

– Спрашиваете, не я ли убил его?

– Да.

Бэйб кивнул.

Полицейский стремительно выхватил револьвер. – Не дергаться.

– Можно, я закончу свое занятие?

– А что ты там делаешь?

Парень стоял за забором, держа в руках кофейную банку, и пускал камешки по поверхности воды.

– У меня еще несколько осталось, – сказал Бэйб. – А один четыре раза подпрыгнул.

Он бросил оставшиеся два камешка в воду, гадая, позволит ли ему полицейский пробежать вокруг прудка, прежде чем уведет: бег здорово проясняет мозги. Нет, наверное, откажет, да и не поможет это тебе, ты устал, сон – вот что тебе надо, но, видимо, не удастся поспать в ближайшее время, пока все это не кончится. Он либо умрет, отсиживая в тюрьме лет эдак пятьсот, либо станет знаменитым преступником.

Бэйб бросил еще несколько камешков, глядя, как по воде разбегаются круги.

– Эй, тут жарко, пошли, – сказал полицейский.

Бэйб кивнул, отшвырнул пустую банку, избавился от последней пригоршни бриллиантов... ...Шлеп... шлеп... шлеп... ...Шлеп... шлеп... ...Шлеп...