Мареси
Шрифт:
– Никакая защита нам не нужна. Мало кто доходит на корабле до столь отдаленного места. Разве ты не заметила, какая отвесная скала защищает Аббатство и какая высокая стена? Ворот только двое. Те, через которые ты вошла, закрываются тяжелой дверью с засовом. Вторые называются Козья калитка, она в каменной стене и ведет в сторону горы.
Я указала пальцем.
– Они выходят на узкую тропку, по которой мы водим овец на пастбища. Тропинка ведет к Уединенному храму и Белой Госпоже, там же и наши огороды. Тому, кто не знает о ней, трудно отыскать ее со стороны горы. Да и давно уже пираты не нападали на Аббатство. Это происходило только в первые годы после того, как сюда
Указательным пальцем правой руки я начертила круг на левой ладони, чтобы отогнать зло.
– Мы все служительницы Праматери, – продолжала я. – Она защитит нас, если это потребуется.
Во внутреннем дворе было пусто. Должно быть, все уже зашли в Дом Очага. Так случается всегда, когда распространяются слухи, что нам дадут свежую рыбу. До того как попасть сюда, я лишь несколько раз ела вяленую рыбу – она была почти безвкусная. Но сестра Эрс кладет в еду, которую готовят в Доме Очага, разнообразные травы и приправы. В первый раз, когда я положила в рот ложку ее жаркого, то чуть не выплюнула – такой непривычной мне показалась эта еда. Только суровые недовольные взгляды сестер остановили меня – и очень удачно. Мне не хотелось бы, чтобы таким образом все узнали о моей необразованности. И без того я чувствовала себя деревенщиной и не в своей тарелке. Со временем я узнала названия всех этих необычных вкусов. Корица – с Востока, молла – из северных стран, желтая ирука и дикая душица – с наших собственных склонов.
Я взглянула на Яй. Должно быть, она чувствует себя такой же потерянной, как я, когда только что приехала на остров. Я протянула руку, чтобы ободрить ее, похлопав по руке, но она отскочила, словно я собиралась ее ударить. Закрыв лицо руками, она замерла неподвижно. Лицо у нее побледнело еще больше.
– Не бойся, – осторожно проговорила я. – Я просто хотела показать тебе все здания. Смотри, вот это называется Отрада тела. С ним ты познакомишься завтра. А вон та лестница ведет к Храмовому двору и Дому Знаний, Дому Сестер и Храму Розы. Она называется Вечерняя лестница, потому что расположена на западе.
Заметив, что Яй подсматривает между пальцами, я продолжала говорить:
– А вот эта узкая длинная лестница называется Лунной! В ней двести семьдесят ступеней! Я сама пересчитала. Она ведет к Лунному двору и Лунному Дому. Там келья Матери. Ты уже встречалась с ней?
Яй опустила руки и кивнула. Я знала, что она встречалась с Матерью – всех девочек отводят к ней, едва они прибывают на остров. Не поэтому я задала свой вопрос. Просто хотела, чтобы она расслабилась.
– У нас редко бывает повод подниматься туда. А сейчас мы пойдем по Рассветной лестнице. Она ведет к Дому Очага и складам. Пошли.
Взять ее за руку и повести за собой я не решилась. Просто пошла вперед в надежде, что она следует за мной. Она действительно пошла за мной, держась в нескольких шагах позади. Я продолжала говорить, чтобы успокоить ее, – как болтаю с курицами, когда собираю яйца. Сестра Мареане смеется надо мной, но не мешает. Она не такая, как сестра Лоэни – та всегда пытается заставить меня замолчать. Сестра Мареане знает, что пугливых животных можно успокоить, говоря с ними спокойным голосом.
– Ты удивишься, как мы тут прекрасно питаемся. В первый раз, когда я услыхала, что нам будут каждый день давать на ужин мясо или рыбу, я даже засмеялась. Подумала, что это шутка. Есть мясо каждый день! Но это не шутка. Обычно мы едим рыбу или мясо наших коз. Некоторые неофитки считают, что козлятины слишком много, но сестра Эрс
Запыхавшись, мы поднялись на последние ступеньки. Когда мы вступили на двор перед Домом Очага, я ощутила запах белой рыбы и вареных яиц. В животе у меня заурчало. Сколько бы я ни ела, все равно всегда остаюсь голодной. Так у меня с той голодной зимы.
– Мы все едим одну и ту же еду, – сказала я, подходя к двери Дома Очага. – От самой младшей неофитки до сестер и самой Матери. Только сестры в Уединенном храме питаются отдельно. Мы, неофитки, едим первыми, сестры после нас. Так и с омовением, но это ты увидишь завтра.
Я придержала ей дверь Дома Очага, от которой всегда пахнет хлебом. Когда я только попала сюда, то не смогла устоять перед искушением и лизнула ореховое дерево, чтобы проверить, какое оно на вкус. После этого сестра О весь лунный цикл ругала меня за глупость. Сейчас я выросла и больше так не делаю. Но от двери по-прежнему пахнет хлебом.
Яй снова онемела. Наверное, я слишком много говорю. По крайней мере, так сказала бы сестра Лоэни. В любом случае, Яй уже не была так напряжена, словно в любую секунду готова к бегству. Она уселась рядом со мной и стала смотреть, как Юэм подает порцию вареной белой рыбы с яйцами и тушеным фиолетовым бататом с южных склонов острова. Я порадовалась, что сегодня нам дали фиолетовый батат, а не капусту. Иногда мне кажется, что в нашем рационе слишком много капусты.
Когда мы поели, я откинулась назад, поглаживая живот.
– Если бы мои домашние услыхали, как мы вкусно едим, они бы мне ни за что не поверили.
Мне тяжело думать о том, что у моей семьи нет такого количества еды, как у меня в Аббатстве. Может быть, они иногда голодают. Мой дом так далеко – я и не знаю, как им удалось перезимовать зиму, не знаю, какой выдался урожай, есть ли еда на столе. Могу только надеяться, что теперь, когда едоков стало меньше, остальным больше достается. Я могла бы написать им письмо, но дома никто не умеет читать, да и не представляю себе, кто смог бы доставить мое письмо на наш маленький хутор в северной части большой долины Роваса.
Стряхнув с себя грусть, я ободряюще улыбнулась Яй.
– Не думай о том, что было. Теперь ты в Аббатстве вместе с нами, и здесь все совсем не так строго, как многие думают. После ужина время принадлежит нам самим.
Вокруг нас другие неофитки поднялись под пристальным взором сестры Эрс и понесли свои блюда и кружки в посудомоечную. Неофитки сестры Эрс стали вытирать длинные столы, чтобы там было чисто, когда придет черед ужинать сестрам. Я взяла свое блюдо и кружку, Яй последовала моему примеру, и мы встали в очередь в посудомоечную.
– Многие неофитки спускаются по вечерам к морю, чтобы искупаться или пособирать ракушки, – сказала я. – Другие поднимаются в гору, чтобы рвать цветы и наслаждаться видом. Некоторые читают то, что задали им сестра О или сестра Нуммель, другие просто болтают или играют в игры.
Мы положили посуду в таз с холодной водой. Среди последних вышли из посудомоечной и оказались на вечернем солнце. Из хлева доносилось блеяние коз. Скоро настанет время вечерней дойки. По Рассветной лестнице, разговаривая между собой, поднимались сестры. Мне пора спешить, пока сестра О не вышла из своей комнаты.