Марево
Шрифт:
Они пошли въ дальнія комнаты къ зеленому столу, за которымъ предсдательствовалъ молодой человкъ, очень красивой наружности, съ живыми карими глазками, крошечнымъ крестикомъ въ петличк и бакенбардами en c^otelettes.
Ишимовъ почему-то ороблъ передъ своимъ пріятелемъ и пробормоталъ что-то о государственной служб.
— Не понимаю, локонически отвтилъ тотъ.
— Я желалъ бы съ вами служить, вмшался Русановъ:- Акиндинъ Павловичъ далъ мн надежду, что вамъ это не будетъ не пріятно…. Кандидатъ Русановъ, поспшилъ онъ прибавить, видя, что Ишимовъ вкатилъ его въ не совсмъ красивое
— Charm'e, сказалъ Доминовъ:- Король самъ другъ и не беретъ!.. У меня есть вакансія… Я запишу за вами три взятки… Прізжайте послзавтра ко мн; очень радъ!
Русановъ подслъ къ дяд и сталъ смотрть на игру.
— Голова онъ у меня, хвастался старикъ, — административная! Въ министры мтитъ, бестія! Нечего на ноги-то ступать, вдь мтишь?
Русановъ сталъ бродить по зал, прислушиваясь къ толкамъ. Вс были въ восторг отъ графа. Губернатору онъ помогъ счесть выигрышъ; въ мужскомъ кружк разсказалъ самый свженькій скандальчикъ; ни одной дамы не оставилъ своимъ вниманіемъ. Наконецъ Русановъ ушелъ отъ нестерпимой духоты въ боскетную. Тамъ, въ глубин трельяжа изъ тропическихъ растеній, стояло маленькое голубое пате, слабо освщенное малиновымъ фоанрикомъ. Онъ помстился на немъ и сталъ отмахиваться платкомъ. Сперва онъ думалъ объ Инн. Потомъ его заинтересовала мысль, что ему какъ будто скучно безъ нея; онъ искалъ, на комъ-бы изъ присутствующихъ остановиться, есть ли тутъ хоть одна сродная ему личность; и все глубже давало себя чувствовать одиночество. Даже Бронскій, старый товарищъ, и тотъ не выказывалъ особенной радости при свиданіи. "Иночка помшалась," пролетдо въ ушахъ Русанова. Онъ вздрогнулъ и сталъ прислушиваться. Ишимовъ усаживалъ Анну Михайловну такъ близко отъ Русанова, что между ними оставался только трельяжъ.
— Неужели? говорилъ Ишимовъ:- а впрочемъ она ведетъ такую странную, созерцательную жизнь, долго ли до бды…
— Именно. Не говоря ужь объ огорченія видть ее въ такомъ положеніи, съ ней жить опасно! У ней раздражительность какая-то стала показываться.
— О, въ такомъ случа, ее слдуетъ удалить, нельзя же жертвовать своимъ спокойствіемъ!
— Да, какъ же это сдлать? Что скажутъ? имніе это вдь ея, материнское; она скоро выходитъ изъ-подъ опека.
— Надюсь, дружескія отношенія даютъ мн право быть вамъ полезнымъ. Позвольте мн за это взяться. Я приглашу доктора, мы побесдуемъ съ ней, и если окажется серіозное поврежденіе…
— Ну-те?
— Можно представить предводителю о неспособности ея управлять имніемъ, освидтельствовать на законномъ основаніи.
Русановъ торопливо прошелъ залу, сказалъ дяд, чтобы тотъ о немъ не безпокоился и сталъ пробираться сквозь хитрйшій rond, который выдлывали пары подъ предводительствомъ графа.
— Ахъ! крикнула одна дама, замотавшись. Русановъ подхватилъ ее, думая что съ ней обморокъ. Она глядла черезъ плечо; весь задъ платья, оторванный отъ лифа, спустился и открылъ блыя юпки.
— Извините, бормоталъ сконфуженный Коля.
— Медвженокъ!
Тотъ проворчалъ что-то и пошелъ было.
— Что такое? сказала та, поднявъ носикъ.
— Я говорю, вольно жь вамъ такіе шлейфы отращивать, что ходить нельзя…
— Да какъ вы смете? Дерзкій мальчишка!
—
— Г. Горобецъ, извольте отправиться въ гимназію и объявить дежурному надзирателю, что вы мною арестованы въ карцеръ, сказалъ подошедшій инспекторъ губернской гимназіи.
— Позвольте вамъ замтить, господинъ Егоровъ, отвтилъ нисколько не смутившись юноша, — что вы мой начальникъ только въ зданіи гимназіи, а здсь такой же гражданинъ, какъ и я.
Разстроившійся rond собрался вокругъ спорившихъ.
— Что такое? Что такое? раздавались голоса.
— Ну вс на одного, кричалъ разгорячившійся питомецъ гимназіи:- милости просимъ, я давно до васъ добирался.
— А вотъ я теб уши выдеру, не стерплъ инспекторъ.
— Прошу рукамъ воли не давать, отвтилъ тотъ, взявшись за стулъ: сами прозвали нигилистомъ!
— Вотъ они вредоносные-то плоды литературы, вмшался старый чиновникъ.
— Это вы говорите потому что я васъ въ вдомостяхъ обличилъ, да еще въ воровств?
— Il est poli ce petit bonhomme! Нечего сказать, слышались женскіе голоса.
— Это вы говорите оттого что я не хочу съ вами ногъ вывертывать какъ ученая собачка, или оттого что у васъ подъ шляпками вмсто мозговъ цвты на сажень торчатъ?
— Позвольте васъ спросить, милостивый государь, гд вы воспитывались? сказалъ Бронскій подойдя въ свою очередь.
— Оставьте его, шепнулъ Доминовъ:- это забавно.
— Нтъ, онъ можетъ повредить… также полушепотомъ отвчалъ Бронскій.
— Наше поколніе само себя воспитывало, продолжалъ Колли
— И съ перваго раза поретъ дичь, спокойно возразилъ Бронскій. — Что это за ваше поколніе? Разв не каждую минуту люди родятся?
— Браво! Браво! раздалось вокругъ.
— Что тутъ значатъ лта? Тутъ важны одинаковыя убжденія…
— Значитъ, ничего не признавая, признаемъ классификаціи, признаемъ убжденія…
— А да чортъ васъ побралъ бы, крикнулъ гимназистъ и улизнулъ изъ зады.
— Молодецъ, графъ, не ныншнимъ чета! замтилъ солидный господинъ, съ большимъ интересомъ слдившій за этимъ объясненіемъ…
— Знай нашихъ! восхищался Ишимовъ.
Между тмъ хозяинъ подошелъ къ Бронскому и подалъ ему записку.
— Къ вамъ изъ Ильцовъ съ нарочнымъ, сказалъ онъ.
Графъ, болтая съ Юленькой, хотлъ положить ее въ карманъ, взглянулъ на печать, чуть примтно сдвинулъ брови и отошелъ къ карсели. Между тмъ предводительша, велвъ музыкантамъ дать сигналъ мазурки, слдила за своимъ кавалеромъ. Бронскій разсянно подошелъ къ окну, взялъ шляпу, и съ письмомъ въ рук вышелъ изъ залы, какъ человкъ, у котораго одна мысль поглотила вс другія.
Собравшіеся въ кружокъ зрители съ нетерпніемъ дожидались мазурки; всмъ хотлось видть настоящаго мазуриста. Предводительша послала Ишимова узнать, что же наконецъ сдлалось съ графомъ. Тотъ вернулся и объявилъ, что графъ ухалъ.
— Какъ? не извинившись? Должно быть какой-нибудь несчастный случай.
— Да вдь у отца подагра, что жь мудренаго!
На крыльц Бровскому попался разстроенный Русановъ.
— Я ищу, не детъ ли кто домой. Нельзя ли вамъ взять меня?
— Къ себ?
— Нтъ только до Нечуй-Втера; это по дорог.