Марго
Шрифт:
– А чего медлить и резину тянуть? Вы мне подходите. Сразу начнём работу. А на вашем оловозаводе Вы скоро инвалидом станете. Там ужасные условия… и дирекция какая-то непонятная…
Жена восприняла известие с жаром замученной хозяйки:
– Иди хоть куда, лишь бы квартиру дали.
Командировка в Ленинград была запланирована на три дня. Заместитель Генерального директора «Объединения» Сажин долго и обстоятельно выяснял все жизненные ситуации Лебедева, между делом предложил рассчитать площадь круга и объём бочки по представленному чертежу и попросил рассказать о вредном влиянии ртути на организм человека. К обеденному перерыву Сажин устал от разговоров и попросил собеседника прийти завтра утром к 8-30 к нему в кабинет. Завтра он намеревался
Во вторую половину дня Лебедев не нашёл ничего лучшего, как плотно пообедать и позвонить Маргарите по рабочему телефону в городскую поликлинику города Огре. По телефону ему ответили, что Маргарита Алексеевна на выезде и консультирует кого-то там в каком-то месте. Лебедев не запомнил ни название места, ни того, кого консультируют. И сразу же настороженно подумал: «Как же Марго там работает, когда везде столько непонятных слов и названий? Позвоню поздно вечером по домашнему телефону, когда она приедет домой».
Но и вечером домашний телефон у Маргариты был отключён. Тогда Лебедев принял решение, что завтра, как только завершит все дела в «Объединении», зайдёт в ближайшую почту и напишет ласковое письмо Марго. Женщину нужно было поддержать в её временных трудностях.
Разговоры и встречи с руководством «Объединения» прошли успешно. Кандидатуру Лебедева одобрили. Теперь ему необходимо было запасаться каталогами, заказывать лабораторное оборудование и набирать будущих сотрудников в количестве 4 человек. Было разрешено принять также четырёх лаборантов. На первое время этого было достаточно. Были определены и первые образцы полимерных композиций для токсикологического исследования.
В Новосибирск Лебедев вернулся в приподнятом настроении.
На Главпочтамте его ждало увесистое письмо из Риги.
«Ой, Игорь! Здравствуй, конечно, но всё равно «ОЙ!» В моей семье перемены. Не могу больше терпеть и развожусь. Да и как нам не разводиться, когда мы просто генетически чужие люди?
Он наплевал мне однажды в душу… Как "подобает" порою мужу…Стряхнула любовь я как пыль с ладони и стали чужими мы в нашем доме.Я не хочу с нелюбимым рядом молча лежать в потолок глядя…Там - приласкает любой "дядя" под безразличным пустым взглядом.Только такой мне "любви" не надо. Светит мне твой огонёк отныне,Ты - моя боль и моя отрада, ты как источник воды в пустыне.Не бойся, дорогой Игорь! Я не агрессивна… Скорее даже наоборот пассивна.
Просто душа вылетает напрочь и трудно силёнок набраться на ночь.Ночью большие ждут испытанья и я готова сбежать в скитанья.Размечтаться приеду к тебе о любви, о тоске, о судьбе,Нашептать тебе в жарком бреду слов безумных и нежных приду.Ну, а если сейчас захочу, быстрой мыслью к тебе прилечуИ навею таинственный сон… Ты встревожен? Ты рад? Ты смущён?И снова не смущайся, мой дорогой. Здесь просто мечты без всяких действий, и даже любовь – без всяких последствий.
Пусть любовь или страсть… Или ложь!..Ну и что ж! Ну и что ж! Ну и что ж!!Я хочу повторить эту дрожь!Вновь родиться при громе гроз!!И всё-таки я жду твои послания,Они ведь для меня – почти свидания…Ты знаешь, я жива твоими письмамиИУзнав о моём желании развестись, муж изматерил меня вдоль и поперёк и дважды сильно ударил кулаком по спине. Я теперь хожу немного скрюченная на левый бок. Но пытаюсь никому не рассказывать и не показывать ничего. Видимо, перелом ребра… Он бросил меня в квартире и теперь боится появляться здесь.
Стояла я тогда растерянной, казалось, было всё потеряноИ только позже мир стал сказкою, когда я повстречалась с ласкою…Казалась мне любовь обидою, Теперь – сама себе завидую.Ах если б с той любовью встретиться…Но шар земной с улыбкой вертится…Мне прошлое, порою, помнится,Когда вдруг посетит бессонница.P.S.
Игорь, спасибо тебе за хорошее письмо. Ты меня по-настоящему лечишь. Ты бы знал, как нужны мне твои письма! Даже Валерка замечает, что после письма я бываю добрая. Он у меня шаловливый. Недавно поразил меня. Я, говорит, уже четвёрку по поведению получил. Чего мне ещё добиваться? И это слова младшего школьника!
Игорь, теперь я чувствую эпоху перемен на своей спине. Я действительно настолько сильно изменилась, что в скором времени ты даже не сможешь узнать мои письма по стилю и почерку. Поэтому я, скорее всего, начну рисовать. Терпи, дорогой!
Твоя искалеченная Марго».
Организация новой токсикологической лаборатории оказалась совсем не простым делом. Лебедев просиживал целыми днями за изучением каталогов и рекламных буклетов для выбора оборудования и материалов для изучения пластических масс с точки зрения их безопасности для здоровья людей. По каталогам составлялись заявки и утверждались директором Филиала Грачёвым Иваном Ивановичем. Попутно нужно было искать новых сотрудников и лаборантов, писать служебные инструкции и разрабатывать технологические регламенты.
В процессе такой утомительной работы неожиданно выяснилось, что камеры для необходимой выдержки животных в парах или аэрозолях компонентов пластмасс вообще никто не изготавливает. Это нужно было сделать самим в своих механических мастерских. Лебедев тут же уселся делать предварительные эскизы этих затравочных камер и советовался с инженерами по поводу вентиляции, подогрева и других параметров воздушной среды внутри этих замкнутых устройств. Камеры должны быть сделаны из толстого витринного стекла, которое тоже нужно было разыскать и заказать официально через институт. И дела семейные так не кстати наслаивались на производственные заботы и… мешали работать.
С больной головой от избытка забот Лебедев неожиданно решил, что на работе можно сделать перерыв и написать письмо Маргарите. Написание писем помогало ему концентрировать мысли, и это качество было бы сейчас очень важным положительным моментом. Он решительно отодвинул от себя кучу бумаг и взял чистый лист бумаги.
«Здравствуй, дорогая Маргарита! – начал он письмо привычной фразой и тут же задумался. – Как-то тривиально всё у меня. Надо бы понежнее, поласковее… Но потом решил подправить уже готовое письмо немного позже. – Вот так, Марго… Собираю по кусочкам лабораторию. Много заказов делаю, но до их исполнения пройдёт много времени, а работы нужно начинать как можно быстрее. Подал заявки в мединститут на двух врачей, то же самое - в одно из медицинских училищ на двух-трёх лаборантов, и то же самое – сделал заявку в университет на двух химиков. Всё это может состояться только к концу учебного года. Хочу попробовать позвать Ларионова. Помнишь в нашем спортлагере он с копьём всё бегал и бегал, бросал и бросал. Кое-как остановили парня. Его куда-то в Павлодар распределили. Возможно, сумею его найти и привлечь к работе.