Марго

Кленов Виталий

– А давай, – согласилась она.

Они снова налили в бокалы и чокнулись через экраны компьютеров. Марго в этот раз едва пригубила и поставила свой бокал на стол. Вверх потянулись тонкие ниточки пузырьков.

– Зато, Максим, ты внес в интерьер моей комнаты такое чудесное дополнение, которого здесь не хватало, – Марго придвинула к себе охапку роз и вдохнула их аромат. – Спасибо, ты очень внимательный. Правда, когда все это увидели мои родители, то чуть не передумали идти в театр: маме очень хотелось узнать, что же тут происходит? Представляешь, сколько будет вопросов, когда она вернется.

– И что ты ей скажешь? – Максиму стало интересно, как она

будет выкручиваться.

– Расскажу все как есть, конечно, – безапелляционно заявила Марго и направила в его сторону палец. – Ты сам виноват – устроил такую интригу.

– Ты расскажешь ей про меня? – удивился Максим, хотя ему на самом деле стало приятно.

– Мне кажется, что обо всем надо всегда говорить честно, тогда в будущем будет гораздо меньше проблем. Тем более что я и так собираюсь рассказать маме о том, что у меня появился замечательный друг, – совершенно искренне произнесла Марго, и вдруг глаза ее хитро заблестели. Максим приготовился.

– Самец-москвец! – прыснула она. – Мама бы твой рассказ не одобрила.

– Вот только, пожалуйста, не обязательно маме об этом знать, – возмутился Максим. – Представляешь, как я себя потом буду чувствовать, если мы когда-нибудь встретимся.

– Раньше надо было думать, – веселилась Марго. – А маму ты точно увидишь. И еще папу! Он, знаешь, какой у меня суровый? У него и ружье охотничье есть.

– Марго! Заканчивай! Я так и представляю твоего отца с залихватски закрученными вверх усами: будто он стоит в охотничьей шляпе с пером, рубашке с засученными рукавами, в брюках на подтяжках и тщательно в меня целится, а твоя мама все подталкивает его сзади в плечо и спрашивает: «Ну? Чего ты там возишься?»

Марго снова прыснула со смеху и, с трудом отдышавшись, вытерла слезы с глаз.

– Максим, – она все никак не могла начать говорить. – Ты такой … Мне так легко с тобой, будто я знаю тебя целую вечность. Правда.

– А мне не очень, – произнес Максим, продолжая изображать испуг. – Я теперь боюсь твоих родителей. Они наверняка стреляют без предупреждения. Пуф-ф! Пуф-ф!

– Ладно, хорошо, – сдалась Маргарита, – не буду я передавать маме твой рассказ про самца-москвича. Но про остальное – буду! – безжалостно закончила она.

У них было отличное настроение, будто они сейчас вовсе и не находились в разных городах, а пробыли весь вечер вместе, в одной комнате.

– Максим, – обратилась к нему Марго.

– Что?

– Спасибо тебе, – ее глаза светились. – За цветы, за этот чудесный вечер! За то, что ты подарил мне такое хорошее настроение. Похоже, ты знаешь, как очаровывать и соблазнять женщин, – Марго замолчала.

Каким-то нутром Максим почувствовал, что она хочет услышать сейчас от него.

– Никакой я не соблазнитель, – сказал он, – просто очень рад тебя видеть! Прошло всего несколько дней, а я невероятно соскучился. По тебе, по твоим глазам! Вот сейчас увидел тебя, и мне снова стало хорошо. И, если честно, я очень счастлив, что… в моей жизни появилась ты. Ты мне очень… важна. И я рад, что ты побывала у меня в гостях, и первая после родителей увидела мою квартиру, – Максим говорил медленно, тщательно подбирая слова, пытаясь совладать со своими чувствами, хоть это и не особо у него получалось.

И, когда он замолчал, их глаза досказали все сами за себя. Марго взяла со своего стола плюшевого мишку, прижала его к себе и поцеловала. Максим улыбнулся.

– А вдруг за дверью папа с берданкой, – сказал он пугающим голосом.

– Он у меня хороший. Я пошутила, – Марго ласково смотрела на него.

Лишь

влюбленным дано понимать друг друга без слов. И только им дано читать по глазам, о чем молчит другой. Каждый взгляд, каждое движение в такие моменты становятся настолько значимыми, что их невозможно переоценить. Влюбленные люди готовы часами смотреть друг на друга, не видя и не замечая ничего вокруг; в такие мгновения между ними начинает зарождаться, и с каждой минутой, с каждой секундой становиться все явственней и ощутимей, особая незримая связь. Весь мир тогда останавливается и замирает…

В прихожей у Марго щелкнула дверь.

– Маргарита, ты дома? – раздался из коридора женский голос, вернув их на землю.

– Да, мам, – громко ответила Марго. – Вы уже пришли?

И повернулась к Максиму.

– Пока. Скоро увидимся. Ты очень хороший.

– Ты с кем разговариваешь? У тебя гости? – уже открывала в комнату дверь мама.

– Целую, – напоследок прошептала она.

– И я тебя, – успел попрощаться он, и Марго выключила монитор.

Глава 5

Сквозь сон где-то внизу у подъезда хлопнула дверца автомобиля. Звукоизоляция в квартире Максима была хорошей, но летом окна, выходившие во двор, он держал открытыми настежь, чтобы ночной воздух, доносимый сюда из Серебряного бора, наполнял спальню свежестью и помогал выспаться. В субботу утром только шум отъезжавших на дачи машин нарушал драгоценную тишину. Все же остальные – кто был вынужден остаться в городе, отдыхали и старались эту тишину сохранить. Это была их возможность выспаться сразу за всю неделю. Хлопок дверцы потревожил утренний сон Максима, но он сумел справиться с этим и вновь погрузился в царство Морфея. Лишь спустя полчаса Максим медленно и с наслаждением стал пробуждаться. Сквозь незадернутые шторы мягкие солнечные лучи забрались к нему на кровать, подкрались к плечам и стали ласково греть спину. Лежать не шевелясь было так приятно, что Максим с удовольствием растягивал время. Он знал, что сон безвозвратно ушел и больше уже не заснуть, но не торопился открывать глаза до тех пор, пока оставаться неподвижным стало невыносимо. Тогда Максим перевернулся на спину и долго потянулся, прогоняя сладость по всему телу, затем расслабился, открыл глаза и мечтательно закинул руки за голову. Так и остался лежать, просыпаясь окончательно.

В такие дни самое большое удовольствие заключалось в том, что тебя никто не беспокоил, не ворочался рядом и не мешал наслаждаться сладкими минутами «послесонья». Так было до сих пор, до недавнего времени. Но неожиданно все поменялось, и Максим перестал так считать. А случилось это после того, как в его жизни появилась Марго. И теперь Максим уже не находил ничего замечательного в том, что живет один. Почему-то это перестало доставлять ему удовольствие – наоборот, Максиму совсем не хотелось просыпаться в этой огромной кровати одному…

Он протянул руку к тумбочке, нащупал мобильный телефон и посмотрел на время. Еще раз сладко потянулся и решительно встал. С улицы в комнату полился колокольный звон. Рядом с домом на берегу Москва-реки стояла церковь, и каждые выходные дни ему был слышен ни с чем несравнимый переливчатый звон колоколов. Максиму очень нравилось, что дом находился рядом с этой старинной белокаменной церковью, построенной еще Годуновым: у Максима была возможность в любое время зайти в нее, чтобы постоять позади молящихся прихожан, поставить свечку Николаю Чудотворцу, а на Рождество или Крещение, отстояв огромную очередь, набрать бутылку святой воды…