Марготта
Шрифт:
– Понял, чего ж тут непонятного, – недовольно пробурчал бас. – А эту куда девать?
– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мне лишние неприятности не нужны.
– Так что, под яблоней ее прикопать, что ли?
– Под какой яблоней, идиот? Ее уже несколько человек, не считая меня, видели с Мулленом. Случись что – он весь город на уши поставит. Нет, если уж она должна исчезнуть, то пусть будет несчастный случай. На улице жарко, пошла искупаться, не справилась с течением… Я понятно излагаю?
– Ну так вот
– Какую еще каменюку? – Голос гнусавого чуть не сорвался на тоненький визг. – Я же тебя ясным языком сказал – несчастный случай! Или мне по пунктам объяснять? Ладно, объясню. Иди сюда…
Невидимые собеседники протопали в обратном направлении, оставив меня в недоумении и абсолютной тишине.
Полный упс! Кажется, я только что крупно попала. Допрыгалась, что называется. Хотя… в этот раз я ведь совершенно ничего лишнего не делала, просто вышла воздухом подышать. И похитить собирались вовсе не меня. А кого тогда? А кто у нас еще худая, темноволосая и за угловым столиком? Тьяра, конечно. Просто она смылась раньше времени, а я осталась.
Интересно, зачем она им понадобилась? Требовать с Хозяина выкуп? Или еще что-то? Но тогда странно, почему я не подхожу? Или за меня меньше дадут? Так в их ситуации лучше меньше, чем ничего!
Но все же надо как-то донести до обитателей этого мира основные идеи гуманизма. А то что за дурная привычка – по голове бить. Так ведь и покалечить недолго. Неужели нельзя было просто подойти и вежливо попросить пройти… куда-нибудь. Ну если бы я вдруг начала сопротивляться (а я бы начала!), то можно было бы меня просто связать и рот заткнуть. Только не носками и не носовым платком. Разве что совсем чистым…
Бесцельно провалявшись пару минут, я предприняла героическую попытку подняться. Сначала встала на четвереньки, а потом по стеночке, по стеночке… Наконец руки уперлись в потолок, а затем и в крышку люка. Она, конечно, была закрыта и даже не подумала поддаваться на мои слабенькие толчки.
От нечего делать я постучала по ней и тут же отпрыгнула в сторону, испугавшись, что какой-нибудь шутник ответит сверху: «Кто там?» Но никто не ответил. Постучала еще несколько раз. Сначала по крышке, а потом по своей многострадальной голове. Звук, как ни странно, получился разный: все ж таки там дерево, а тут… хм… дерево… Хорошее такое, сухое дерево. А оно горит!
Вдохновленная смутной надеждой, я отбарабанила по крышке марш Мендельсона, а потом громогласно объявила окружающим, что сошла с ума. Наверху упорно молчали, или же там просто никого не было. Мне больше нравился второй вариант.
Жаль, что я не могла себе позволить применять несколько заклинаний одновременно, просто сил не хватало. Впрочем… Больная голова соображала медленно, но верно. Я не отдавала Кьяло браслет, и его не сняли, пока я была без сознания (а вот нож спионерили,
Активировать браслет было секундным делом, поджигание крышки заняло чуть больше времени. Все-таки хорошо, что она оказалась деревянной. Но плохо, что такой вонючей…
Доски больше дымили, чем горели, и к тому моменту, когда вдалеке раздался истошный вопль «Пожар!» – я могла только кашлять и плеваться. Мозги застилал сплошной ядовитый туман, и они уже с трудом соображали, на кой черт я решила приобщиться к славе известнейших мировых поджигателей.
Кому-то из похитителей (спорим, что басовитому) было лень открывать горящую крышку, и она полетела внутрь подвала, чуть не двинув меня по лбу.
– Эй, ты там? Мелкая, слышь меня?
Я прижалась к стене и постаралась не дышать. Удавалось с трудом, потому что в горле немилосердно першило. Впрочем, браслет работал как надо.
– Э-э-э-й? Лан, а ее там нет!
– Как это нет? – возмутился гнусавый. Голос его звучал словно сквозь ткань, свернутую в несколько слоев. – Посмотри получше.
В люк просунулась лохматая белобрысая голова, плавно перетекающая в толстую бычью шею.
– Ну нету ее! Что же я, слепой что ли? Вот если бы…
Что «если бы» я не дослушала. Крышка, догорающая на полу, воняла еще хуже, чем раньше, а единственную вентиляцию заткнул своей тушей этот амбал. Дышать я уже не могла, поэтому предприняла глупейшую попытку прорваться с боем.
До сих пор понятия не имею, как это получилось. Если бы могла вспомнить и повторить, то пошла бы поступать в цирковое училище. А тогда я просто подпрыгнула, уцепилась за свисающие из люка волосы, переползла на шею… и вдруг оказалась снаружи, в то время как грязные сапоги размера этак пятидесятого благополучно уползли внутрь подвала.
– Упс! – прокомментировала я, провожая взглядом сапоги и их обладателя. Вот уж действительно: не рой другому яму, сам в нее навернешься.
Не успела я толком оглядеться, как пришлось резво отползать в сторону. Прямо к люку, уткнувшись носом в шелковый платочек, шел мужчина. Меня он, конечно, в упор не видел – браслет работал как надо.
– Ты что, совсем с ума сошел, на ногах не держишься?
– Лан, я не виноват, это оно само… меня как будто за уши туда втянуло!
– И что? Ты надеешься, что я тебя теперь буду обратно вытягивать? В этом случае ты жестоко ошибаешься!
– Да не, я сам…
За край люка ухватились огромные ладони, а чуть позже появилась и лохматая голова.
– А где девчонка-то? Ее ведь там нет!
– Это я у тебя хотел поинтересоваться – где девчонка? Куда она могла деться?
– Ну откуда же я знаю… Может, сбежала уже.
– А ты дверь запер?
– Не, че ее запирать-то. Никого не ждем вроде. – Басовитый тип ловко подтянулся и вылез наружу.