Шрифт:
Всеволод Шипунский
Мархаба
Я не имел никакого отношения к этой стране, но оказавшись в нужное время в нужном месте, оказал, как меня уверили, неоценимую услугу как всему народу этого небольшого тропического государства, так и самому
– Дорогой друг! Как же я рад вас видеть!
– говорил принц, горячо пожимая мне обе руки, когда его кортеж доставил меня с большими почестями в его приморскую резиденцию.
Он принял меня в большом зале, который своими украшениями и убранством не уступал дворцам из сказок 1001 ночи. Стены, украшенные синими изразцами и затейливыми решётками, висящие персидские ковры необычайных расцветок, на которых красовались старинные золочёные сабли и кинжалы – всё это соседствовало с изящной европейской мебелью красного дерева.
Тонкое, чистое лицо принца оттенка кофе с молоком излучало необычайную доброжелательность.
– Вы не представляете, как я вам благодарен за всё, что вы сделали для моего маленького народа и лично для меня!
– О, Ваше Высочество! Это сущие пустяки, - отвечал я.
– Даже не знаю, о чём здесь можно говорить... Я всего лишь упомянул ваше имя в разговоре с послом…
– О, это совсем, совсем не пустяки!
– он взял меня под руку и подвёл к большому мягкому креслу, выполненному в форме человеческой ладони, а сам уселся в другое, напротив меня, по-европейски положив ногу на ногу.
– Ваше слово оказалось столь весомым, что на другой же день посол был у меня во дворце. И перед этим он уже успел переговорить с Президентом! Вы не представляете: на нас просто обрушился золото дождь!
Он счастливо засмеялся и дважды хлопнул в ладоши. Высокие створчатые двери красного дерева, украшенные золотыми виньетками, отворились, и впорхнули две молоденькие служанки с голыми торсами и в полупрозрачных шароварах. Тонкие жилетки, надетые на них, не застёгивались и не скрывали того, что находилось под ними. Склонившись так, что налитые их груди повисли спелыми дыньками, они поставили на столик серебряные подносы, на которых высились блюда с фруктами, пиалы тонкого китайского фарфора с восточными сладостями и высокий хрустальный сосуд с тёмным вином.
– Право, любезнейший принц, я здесь не причём, - говорил я, стараясь не выказывать никакого удивления.
– Мархаба действительно нуждается в займах, и Президент просто не мог поступить иначе. А само имя Суринама Бандаранаике служит надёжным гарантом…
– Нет, нет, любезный друг! И слушать не желаю, - говорил принц, наливая вино цвета рубина в золотые бокалы, жаром горевшие изнутри. – Сегодня вы мой гость и главный виновник торжества. И позвольте мне побыть при вас всесильным джинном, исполняющим любые ваши желания.
Он поднял свой бокал, посмотрел мне в глаза и мы выпили. Вино было великолепного, неведомого мне вкуса: оно привело меня в такой восторг, что я выпил весь бокал до дна.
– Итак, дорогой друг, сегодня могут осуществиться любые сказки Шехерезады… Что бы вам хотелось увидеть, почувствовать?
Принц снова разлил вино и хлопну в ладони уже трижды. Двери растворились, и в зал вошла крутобёдрая танцовщица высокого роста. Лицо её было до глаз закрыто шёлковым платком, над которым сияли необычные, удивительно синие глаза. Застучали бубен и барабаны, и стройная как тополь синеглазка начала свой танец. Он предназначался для мужчин, и был преисполнен чувственности. Сначала она на носочках ходила по кругу, воздев руки и подёргивая бёдрами из стороны в сторону, бросала на нас горячие взгляды; затем, повернувшись спиной, стала быстро вращать прикрытым прозрачной тканью крутым задом. Её тело двигалось, жило и страстно требовало мужского тела. Я не мог оторвать от неё взгляда...
– Что скажете, дорогой друг? Хороша?
– Ещё бы! – восхищённо отвечал я. – Но она, кажется, блондинка, дорого принц? Никогда не встречал блондинок в Ширистане...
– Родом она издалека... Чудесная девушка, – восторгался принц. – Ах, если бы вы знали, какие наслаждения она может подарить мужчине!
Всмотревшись, я понял, что у неё не только синие глаза, но и европейские черты лица.
– Хотите её? – понизил голос принц. – Не смущайтесь, говорите прямо... Это моя рабыня, она сделает всё, что я прикажу.
– А иначе?.. Голову с плеч? – пошутил я, но принц не принял шутки.
– Зачем же губить такую замечательную вещь? – холодно заметил он. – У меня есть и другие методы.
К тому времени от этого чудесного вина я уже порядочно захмелел и почувствовал себя слишком уж свободно.
– Как интересно, дорогой принц, - неосторожно проронил я.
– А какие именно?
– Вы действительно хотите знать? – без улыбки спросил он.
– Конечно! А почему нет?
– не ощущая никакой опасности, спросил я. Принц окончательно нахмурился, его губы сложились в тонкую линию, а лицо побледнело – или мне так показалось?
– Извольте, - равнодушно отвечал он. – Вы сами это увидите.
Мановением руки он подозвал тёмнокожую полуголую служанку и она, засеменив, подбежала и склонилась в поклоне. Принц что-то шепнул ей на ухо, и она вдруг, не смотря на смуглость её кожи, заметно побледнела.
– Налей же нам кофе, Сулла, - равнодушно произнёс принц.
Служанка подняла серебряный кофейник с длинным носиком, налила кофе сначала в чашку принца, а потом склонилась ко мне. Было заметно, как дрожат её руки... Вот кофейник наклонился, и... струя горячего кофе полилась прямо на меня! Вскрикнув от боли, я вскочил и принялся расстегивать мокрую горячую рубашку. Мой живот до самого низу был красным и буквально горел. Я мог бы поклясться, что она ошпарила меня нарочно!
– Как ты неловка, Сулла, - спокойно усмехнулся принц. – Дай гостю полотенце и принеси чистую рубаху... из моих. Потом отправляйся в боковой зал. Фархад скажет тебе, что делать.
Вскоре бледная Сулла принесла мне белоснежную рубашку из тончайшего полотна и полотенце. Отдав их, она замялась и не уходила, видимо желая что-то сказать своему господину. Однако принц только лишь взгляну на неё, и она убежала.
Танцовщица, не обращая ни на что внимания, продолжала танец. Я переоделся, стараясь не показать, что меня как-то взволновало происшедшее.