Мари Галант. Книга 2

Шлюпка удалялась от судна. Облокотившись о поручень, капитан Бельяр смотрел ей вслед. Он уже не различал лица четырех сидевших в ней пассажиров, которые покинули его, горячо попрощавшись. Сколько себя помнил старый капитан, никогда у него не было таких приятных собеседников, и потому сердце его разрывалось от разлуки.

Однако он думал, что больше всего будет скучать по капитану Лефору, который во все

время плавания показал себя веселым сотрапезником, человеком с прекрасными манерами и в особенности опытным моряком, сумевшим сообщить много нового ему, старому морскому волку, о тропических ветрах, акулах, корсарах и тысяче других предметов; это доказывало, что флибустьер досконально знает свое дело, от киля до верхушек мачт.

Двое монахов, отец Фейе и отец Фовель, прекрасно служили мессу, капитан Бельяр и не требовал большего от доминиканца, иезуита или францисканца. Кроме того, отец Фовель дал ему несколько отличных рецептов, а также научил искусству приготовления черепахи и пекари, как это умели делать карибские индейцы; хоть и дикари, но в этом вопросе они показали себя людьми со вкусом.

Шевалье де Виллер был для капитана Бельяра дворянином прекрасного воспитания, временами слишком сдержанного, немного заносчивого, и старый моряк не очень хорошо понимал, почему отец Фовель ни на мгновение не спускал с него глаз, почему монах ордена францисканцев постоянно держался бок о бок с шевалье, тогда как Лефор наслаждался обществом главы ордена доминиканцев.

По правде говоря, святой отец и сам был удивлен не меньше. Он знал любителя приключений, так как сам сыграл определенную роль в некоторых из подвигов капитана Лефора, и если не презирал его, то исключительно из чувства христианского всепрощения, но отнюдь не искал его общества. Однако ему приходилось его терпеть. Надо сказать, что монах мирился с этой необходимостью довольно охотно, потому что во время путешествия Ив вел себя тихо, достойно, да и на мессах не отходил от доминиканца, не пропуская ни одной службы.

В шлюпке четверо гребцов налегали на весла. Берег становился все ближе. Уже были видны дома с коричневыми балками по фасаду, а на берег высыпала, как в большой праздник, толпа любопытных и нетерпеливых жителей.

– Мне кажется, друзья, – заметил Лефор, поднося козырьком руку к глазам, – что скоро мы расстанемся. Каждый из нас пойдет своей дорогой.

Он подмигнул шевалье де Виллеру, а тот обратился к отцу Фейе:

– Чем займетесь вы, отец мой? Немедленно отправитесь в Париж?

– Сын мой, – отвечал доминиканец, – если найду почтовую карету, то в Гавре я не задержусь. Разве можно забыть, что на Мартинике полагаются на мою помощь. Чем раньше я увижу короля или кардинала, тем раньше смогу вернуться!

– Я думаю, – подхватил шевалье, которого никто ни о чем не спрашивал, – что тоже надолго не задержусь: говорят, этот город кишит разбойниками. Должно быть, меня уже ждут многочисленные друзья в Париже, и мне не терпится их увидеть. А каковы ваши намерения, капитан?

Лефор прочистил горло и сильно стукнул себя кулаком в грудь:

– Если отец Фовель не будет возражать, мы тоже не задержимся. Однако я сильно сомневаюсь, что в этом городе

можно найти почтовых лошадей. Двадцать лет ноги моей здесь не было, но за это время вряд ли что-нибудь изменилось. Всякий раз, как прибывает судно, места в почтовой карете не найти…

– Купим лошадей, – предложил отец Фовель.

– Какого черта! Существуют же почтовые станции! – возразил шевалье.

– Наездник из меня никудышный, и я не в состоянии последовать вашему примеру, – с сожалением признал глава ордена доминиканцев. – Если в карете места для меня не найдется, я подожду до завтра, только и всего…

– Эге-ге! – вскричал Лефор. – Неужели, отец мой, вы расстроите нашу компанию? Я бы скорее предпочел посадить вас на круп своей лошади. Раз уж мы вместе путешествовали до сих пор, так просто мы не расстанемся…

Отец Фейе в нерешительности покачал головой. Он не понимал, что задумал Лефор и почему упорно не желал его покидать.

Немного поразмыслив, флибустьер продолжал:

– Если мы не найдем ни почтовой кареты, ни почтовых лошадей, я куплю лошадей для всех нас.

Виллер захохотал:

– Ого, милейший! Так вы, стало быть, богаты? Насколько я вижу, ремесло флибустьера выгодное, а?

Лефор хлопнул себя по кожаному кошелю, который он носил на поясе, и сказал:

– Здесь около пятидесяти тысяч ливров. Да во внутреннем кармане еще три раза по столько.

Отец Фейе склонился над его ухом и вполголоса проговорил:

– Сын мой, не хвастайтесь! Похоже, в нашей стране, а особенно в Париже, полным-полно головорезов, хулиганов и воров.

Пришла очередь Ива рассмеяться.

– Хотел бы я взглянуть хотя бы на одного смельчака, решившегося ко мне приблизиться! – самоуверенно бросил он. – Клянусь, у него навсегда пропадет охота притрагиваться к деньгам.

Шлюпка причалила к берегу. Двое передних гребцов спрыгнули на землю. Лефор с не меньшей ловкостью последовал их примеру и подал руку доминиканцу, помогая выйти из лодки. Святому отцу это не стоило ни малейшего усилия, так как, едва коснувшись пальцев великана, он почувствовал, как взлетает в воздух, а через две секунды очутился на суше.

Отец Фовель последовал за ним, но без чьей-либо помощи, а затем и шевалье присоединился ко всей компании. Потом им пришлось пройти сквозь толпу, избегая вопросов тех, у кого были родственники или друзья на островах: люди предполагали, что путешественники с ними знакомы. Наконец наша четверка оказалась в городе и отправилась на поиски таверны «Золотой компас», откуда отправлялся дилижанс из Нижней Бретани, о чем гласила надпись с такой припиской: «Отправляется и прибывает по мере возможности».

Лефор заказал сюренского вина, и хозяин заведения, красномордый толстяк с отвислыми щеками и широким ртом от уха до уха, подал им дешевое розовое вино из виноградных выжимок, на поверхности которого плавала белая плесень.

Флибустьер попробовал вино и поморщился, но воздержался от замечаний, так как доминиканец как раз расспрашивал хозяина о прибытии дилижанса.

– Если ничего не произойдет, должен быть здесь завтра!

– Мессир, – вмешался шевалье де Виллер, – а нельзя ли найти почтовых лошадей?