Марионетки
Шрифт:
В отличие от залов с испытаниями, комнаты отдыха похожи друг на друга как две капли воды. Уже знакомая еда и странноватый соленый напиток. Две циновки на полу. Усталость накапливается подозрительно быстро, словно сами стены вытягивают из колдунов их жизненные силы… Их магию… Мешают идти вперед, вынуждая отдохнуть. Впрочем, возможно, на этом тоже строился расчет…
Северус Снейп засыпает быстро. Убедившись, что его ученик поел, он вытягивается на циновке, закрывая глаза. Ровное, глубокое дыхание позволяет
Еще раз… Всего разок… Он не заметит… Нет… Не должен… А если все-таки?… Он меня убьет… На месте… Но я хочу узнать! Мне нужно…
Зависимость от правды — страшная вещь. Тому, кто хоть раз узнал об истинном положении дел, сложно не обратиться к источнику вновь. Пусть даже это неэтично, преступно, аморально, опасно, но… Гарри дрожащей ладонью указал на спящее лицо своего преподавателя и тихо прошептал:
— Легиллименс!
Снова калейдоскоп эмоций, уже привычный серый туман. Затем не менее привычный кабинет, заставленный всевозможными жужжащими приспособлениями. Изученный вдоль и поперек стол, за которым возвышается директор Хогвартса. А перед ним, у двери растерянно жмутся четверо мальчишек: господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост. Люпин даже выглядит виноватым…
— Северус, я прошу тебя… — тихий, настойчивый голос директора заставляет повернуться к нему. — Мальчик не виноват…
— Он пытался меня убить! — гневно восклицает Снейп. — Все четверо: двое заманили в Воющую хижину, один готовился растерзать, еще один решил вытащить оттуда, когда понял, что ему за это попадет.
Джеймс Поттер вскидывает подбородок:
— Я спасал тебе жизнь, ты, неблагодарный, трусливый…
— Ты спасал свою шкуру и шкуру своего друга. За убийство ему светил Азкабан…
— Да как ты?!
Оба мгновенно извлекают палочки. С места вскакивает и Сириус Блэк.
— Северус! Джеймс! Немедленно перестаньте, — директор пытается вернуть их к порядку. Двое подростков яростно сверкают глазами, но руки все же опускают. — Устроили тут… Мало нам ваших приключений. Один отправляет однокурсника на встречу с оборотнем в полнолуние, второй идет… Северус, почему ты вообще оказался во дворе в ночное время?
Снейп молчит. Он лишь усмехается, и, чуть наклонив набок голову, прищурившись, смотрит на Джеймса. Не дождавшись ответа, Дамблдор решает продолжить:
— Вы будете наказаны, все четверо. За грубое нарушение школьных правил. Я поговорю с вашими деканами. А пока я хочу попросить тебя, Северус, никому не рассказывать о тайне Люпина…
Люпин, все это время изучавший пол под ногами, встречается взглядом со Снейпом. Заметно, что он не ждет ничего хорошего: покрасневшие глаза и измученный вид лучше прочего свидетельствуют о тяжелой ночи… Но он все же пытается извиниться:
— Прости… — и после паузы беззвучное. — Пожалуйста…
Люпин вновь опускает глаза, нервно растирая покрытые глубокими царапинами запястья. Снейп прослеживает его взгляд, отмечая
— Я никому не скажу, директор, — холодно ответствует Снейп. — Пусть спокойно доучивается, но никогда — слышишь, Люпин? — никогда больше не приближается ко мне или к кому бы то ни было из учеников, кроме своих обожаемых друзей, разумеется. И если я узнаю, что хоть кто-либо из учеников подвергся той же опасности, что и я… Клянусь, Люпин, о том, что ты оборотень, узнают все. Я лично позабочусь об этом. Всего доброго…
Снейп решительно шагает к двери. Он слышит, как ему в спину Блэк шепчет: «Ублюдок», — а Поттер добавляет: «Мы разберемся с этим потом». И уже взявшись за ручку, оборачивается назад:
— Да, вот еще. К твоему сведению, Поттер, о том, как пройти мимо Дракучей ивы, слышал еще один человек, которого тоже интересовал тайна вашего друга. Я бы не пошел проверять, рассудив, что это небезопасно, но этот человек решил увидеть все сам. Пришлось его опередить… — Снейп помедлил, наблюдая за напряженными лицами директора и четверки мародеров, ожидавшими услышать имя несостоявшейся жертвы. — К твоему сведению, Поттер, спустя несколько минут после моего выхода из замка, к Дракучей иве направилась Эванс. Твоя Лили.
Глухой стук закрывшейся двери и широко распахнувшиеся глаза. Снова комната отдыха, серебряный поднос и спящий профессор. Сердце отчаянно бьется в груди. Что ж, можно начинать привыкать…
Еще один шок. Еще одна вещь становится понятной. В висках стучит одно и то же:
— Так вот почему он так беспокоился о ней… Он ее спас! И считал другом… За которого теперь надо отвечать… Потому что спас… Так просто…
Усталость берет свое: отключается Гарри практически мгновенно.
Снова день. Снова длинные переходы и новые комнаты, но Гарри не замечает ничего вокруг. Он шагает, как во сне. Он молча выполняет все приказы Снейпа, лишь один раз позволив себе возразить:
— К вашему сведению, я и не собирался его произносить, — а потом замирает под пристальным, изучающим взглядом профессора. Вспоминает, что повторил его же собственную фразу из сна. Совершенно теряется, замолкает и до конца дня идет, глядя лишь себе под ноги. Съежившись, будто в любую минуту ожидает удара или окрика… Их нет.
А потом наступает еще один — по местным меркам — вечер. И еще один отдых. И Гарри уже не может остановиться, не может удержать себя от того, чтобы попытаться еще раз…
— Легиллименс!
Туман постепенно рассеялся, и перед глазами возникла затененная долина с заревом вдали. Полыхал невысокий дом, вокруг него виднелись темные силуэты, а ветер доносил крики маленьких детей, погибающих внутри. Гарри оцепенело наблюдал это страшное зрелище, сделал шаг вперед и тут…